Всему свое место

Кокошкина продолжала охать, тереть ушибленные места и ругать Алекса за то, что он «совсем за ребенком не следит, а только втягивает его в разные глупости». Припомнила она ему и «намалёванную на стене камбуза битву, от которой «кусок в горло не лезет», «нет, чтоб натюрморт какой изобразить, чтоб фрукты-овощи, хлебушек там, кринку с молоком, цветочки – и глазу приятно, и аппетит поднимает».

Алекс сидел на табурете у входа на камбуз, понурив голову, не смея поднять глаз на строгого кока. Он пропустил мимо ушей всё, что Кокошкина говорила о воспитании детей и оказанном ему доверии, но ужасно расстроился, когда речь зашла о его картине. Он-то считал своё творение настоящим шедевром.

- Тётя Катя, - шепнула из угла притихшая Дикки, - а что если эту картину повесить в кают-компании, а сюда Алекс нарисует что-нибудь другое?

- Другое? – оживилась Кококшкина. – Знаю я это другое. Якорь какой-нибудь прилепит или новую битву с пиратами или чудовищем каким… - и, с издевкой посмотрев на бедного художника, добавила: - Вояка!

- Зря Вы так, Екатерина Ивановна! Вы ведь моих картин не видели, а говорите!

- Вижу уж! Весь фрегат якорями да кругами спасательными увешан, а мне вот это безобразие досталось!

- И всё-таки Вы неправы! – горячился Алекс. – Я предлагал капитану совсем другое! Подождите! Я сейчас принесу эскизы.

Алекс вылетел с камбуза и через несколько минут вернулся с кипой рисунков. Посмотрев на них, Кокошкина и Дикки ахнули. Тут были и великолепные цветы, свежестью врывающиеся в распахнутые окна; и манящие солнечными зайчиками лесные лужайки; и корабли, под наполненными ветром парусами уходящие в дальние плавания… Дикки особенно понравилась картина, на которой в ловкости и быстроте соревновались два дельфина. Они, как дети, беззаботно плескались в голубых просторах океана, не думая о том, что их ждет в ближайшем будущем. Кокошкина перебирала натюрморты и букеты.

- Алекс… но почему? Почему тогда на нашем фрегате одни только якоря и спасательные круги? – недоумевала она.

- У нас ведь научная экспедиция, - улыбнулся художник. – Так сказал капитан. Куда же это всё? Но, если хотите, я нарисую в Ваши каюты то, что Вы захотите.

- Ты, главное, рисуй, а капитана я уговорю. Вот это и это – для камбуза, это, это и это – в кают-компании повесим. И битву твою, - она глянула на стену, - тоже в кают-компанию. Там ей как раз место есть хорошее – около шахматного столика. Уж там каждый вечер битвы кипят!

Алекс сиял. Он тут же бросился в свою каюту рисовать. А Кокошкина и Дикки занялись приготовлением обеда.

Ребята! Через пару недель Алекс нарисовал несколько картин. И капитан, поддавшись на уговоры Кокошкиной, разрешил все-таки украсить ими некоторые помещения фрегата. Но возникла новая проблема. Алекс никак не мог сообразить, какие картины, куда повесить. Помогите ему в этом.