Сергей Есенин





Мелодии и какофония о Есенине

Сергей Есенин, русский поэт

В начале было Слово... Поэты считались Божьими избранниками, а их талант почитался, как ниспосланный свыше дар.

Но мир изменился. Им стало править суесловие, творящее хаос. Ему противостоять были способны только поэты. Чем сильнее противостояние, тем трагичнее судьба, тем мучительнее земной путь. Жертва человеческая ради Живого Слова.

Готовы ли мы понять ее высокий смысл?

Многие пытались ответить на этот вопрос. Попытаемся и мы, приоткрыв завесу тайны, которая до сих пор окружает имя нашего великого соотечественника Сергея Есенина.

“Вопрос о Есенине - это вопрос о подходе к деланию стиха так, чтобы он внедрялся в тот участок мозга сердца, куда иным путем не влезешь, а только поэзией”, - писал Маяковский.

Это утверждение очень точно объясняет, почему мы любим Есенина, и не просто любим, а родительски защищаем личность поэта от порицаний, осуждений, нападок, клеветы. “Мозг сердца” нашего, где живут его шальные, нежные, трагичные, обнаженные как нерв стихи, отказывается воспринимать Есенина таким, каким порой его рисует мемуарная и критическая литература. И вовсе не потому, что “русская душа” всегда жалеет несчастных, сострадает безумцам, пьяницам и хулиганам, а потому, что слышит истину и откликается только на нее. Истина не в том, что Есенин бил посуду, матерился, дрался в кабаках и плевал в лицо своим обидчикам, а в состояниях души поэта. Мы чувствуем ее боль, как свою собственную, ее восторг, как свой собственный, ее мир становится нашим миром. И в этом - истина и чудо поэзии.

“Человеческая душа, - писал Есенин, - слишком сложна для того, чтобы заковать ее в определенный круг звуков какой-нибудь одной жизненной мелодии или сонаты”.

Но душа поэта до сих пор закована в “звуки мелодий”, которые долгие десятилетия внедрялись в наше сознание. Вспомним их не любопытства ради, а чтобы очистить от фальши.

“УМЕРЩВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ”

Сергей Есенин, русский поэт

“Мелодия” первая. Есенин - хулиган. Скандал в дореволюционной России был одним из естественных способов саморекламы поэтов. Скандалили все, ибо в то сложное, смутное, совсем не поэтическое время только так можно было привлечь внимание публики к стихам и только так можно было выразить протест против ханжества и условностей старого уклада жизни. Молодость рвалась к свободе. Но открывали двери в будущее по-разному. Одни - пером, другие - грубой силой. Поэты писали стихи и скандалили, революционеры грабили, занимались контрабандой, шпионажем, организовывали террористические акты. После революции свободу поделили соответственно: большевикам досталась Россия, поэтам - ее слезы и несбывшиеся надежды.

Хулиганство Есенина - это поэтическое оправдание клички, которой наградила поэта критика после публичного исполнения стихотворения: “Плюйся, ветер, охапками листьев, - я такой же, как ты, хулиган”. Хулиганство Есенина - это стихия ветра и одновременно по-детски наивная самозащита от “изнанки” революции - массового террора. Поэт долго выбирает маски: деревенского дурачка - “Буду громко сморкаться в руку и во всем дурака валять” или городского хулигана. Выбор ему помогает сделать ВЧК.

11 января 1920 года Есенин вместе с другими поэтами пришел читать стихи в московское кафе “Домино”. Вспоминает Н. Полетаев: “После меня объявляют Есенина. Он выходит в меховой куртке, без шапки. Обычно улыбается, но вдруг неожиданно бледнеет, как-то отодвигается спиной к эстраде и говорит:

- Вы думаете, что вышел читать вам стихи? Нет, я вышел затем, чтобы послать вас к...! Спекулянты и шарлатаны!

Публика повскакивала с мест. Кричали, стучали, по телефону, вызывали “чеку”...”

Так Есенин впервые очутился в подвалах Лубянки. Вскоре его выпустили, но дело № 10055 не закрыли, а передали в местный народный суд. Спасаясь от преследования властей поэт уехал в Харьков, а затем в родное Константиново. Суд перенесли, а потом при тогдашней неразберихе про “дело” забыли. Но Есенин не забыл:

“...Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал... Тесно в нем живому, тесно строящему мост в мир невидимый, ибо рубят и взрывают эти мосты из-под ног грядущих поколений".

Не забыли о Есенине и чекисты. По возвращении в Москву поэта снова арестовывают.

Вот что он пишет 4 декабря 1920 года своему другу и наставнику Р. В. Иванову-Разумнику.

“Дорогой Разумник Васильевич! Простите, ради Бога, за то, что не смог Вам ответить на Ваше письмо и открытку. Так все неожиданно и глупо вышло. Я уже собрался к 25 октября выехать, и вдруг пришлось вместо Петербурга очутиться в тюрьме ВЧК... я потерял все то, что радовало меня раньше от моего здоровья. Я стал гнилее...”

Впереди Есенина ждет много арестов, и почему-то каждый раз рядом будут возникать “неизвестные”, готовые его спровоцировать на отчаянный жест. Но 1920 год стал переломным. С этого времени поэт готовится к встрече с “черным человеком”. Она состоится через пять лет.

ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ

Сергей Есенин, русский поэт

“Мелодия” вторая. Есенин - алкоголик. Среди товарищей Есенина был поэт Вадим Шершеневич. В своих воспоминаниях он пишет: “До встречи с Дункан я редко видел Есенина нетрезвым”. Значит, пить Есенин начал в 1921 году. Но что такое - “пить”? Тогда вся Россия пила. Не отставали и поэты, употребляя в качестве горячительных напитков что “бог пошлет”: водку, самогон и даже автобензин, который выкачивали из автомобилей. Все это пили и те, кто потом назовет поэта алкоголиком.

Но Есенин им не был. В последние годы он написал свои лучшие стихи, причем писал их практически без поправок, сразу набело, порой по три стихотворения в день. Сейчас общеизвестно: алкоголизм - это разрушение личности, скудость ума и чувств. Но разве может быть алкоголиком тот, чья поэзия сама является лекарством от распада личности, чье незамутненное, чистое, живое слово порой оказывается более целительным для души, чем прописанные врачами таблетки? Конечно, нет.

Парадокс в том, что алкоголиком Есенин стал только после смерти. Таким его старались “запихнуть” в историю, а вернее - в нее не впустить “картофельные журналисты”, получающие подачки с кремлевского стола за “проведение правильной линии партии в жизнь”. В сущности, травить поэта они начали с 1923 года, организуя в центральных газетах почти ежедневные публикации, обвиняющие Есенина во всех земных грехах.

За что? За то, что поэт от Бога, имеющий власть над душами людей, был не таким, как те, кто за эту власть продавал свою душу. “Не злодей я и не грабил лесом, не расстреливал несчастных по темницам”. Одно лишь это признание Есенина делало его врагом новой власти.

В последние годы жизни поэта ждало много разочарований и болезненных расставаний с друзьями: “Те, кого любил я, отреклися, кем я жил - забыли про меня”. Но почему отреклись? Почему забыли?

Приехав из деревни в дореволюционный Петроград, Есенин знакомится с писателем Розановым. Его произведения он читал запоем, восхищался их стилем и философской глубиной. Оказалось, то, что чувствовал к России Есенин, полностью совпадало с мироощущением Розанова, которого после революции в среде интеллигентов прозвали “гениальным мракобесом”. Но для Есенина его философия оставалась единственной опорой разума и мятежной души. Суть ее сводилась к следующему.

Не велика заслуга - любить счастливую и великую родину. Такому патриотизму - грош цена. Надо уметь полюбить родину, когда она слаба, унижена, несчастна и даже порочна, как настоящий сын любит мать, которая пьяна и запуталась в грехе.

Есенин именно так любил Россию. Многие его собратья “по перу” лишь декларировали эту любовь, постепенно приспосабливаясь к жизни и к ее новому закону борьбы за существование любой ценой.

У поэта Демьяна Бедного были огромные тиражи книг, квартира в Кремле и собственный железнодорожный вагон, в котором он разъезжал по России. Есенин, даже не имевший своего угла, никогда ничего не просил, разве только взаймы. Но поэтическую славу он не хотел одалживать ни у кого, полагая, что она и так принадлежит ему по праву. И этого тоже ему простить не могли. Он стал чужим среди своих.

“Тошно мне, законному сыну российскому, в своем государстве пасынком быть. Надоело мне это блядское снисходительное отношение власть имущих, а еще тошней переносить подхалимство своей же братии к ним. Не могу!..”

Вот откуда вино, женщины и “черный человек”.

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен!
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

После смерти Есенина на последнюю строчку как коршуны слетятся враги поэта и сознательно забудут, что почти в это же время он писал:

Нуу что же?
Молодость прошла!
Пора приняться мне
За дело.
Чтоб озорливая душа
Уже по-зрелому запела.

Шел последний год жизни поэта.

АСТЕНИЯ

Сергей Есенин, русский поэт

“Мелодия” третья. Есенин - душевнобольной. Перечитаем его стихи и в который раз восхитимся. Так может писать только здравомыслящий гений с больной душой. Но “больная душа” - диагноз не медицинский, а нравственный. И смысл его в том, что душа - живая, а не мертвая и потому болит.

Во времена диссидентства 70-х годов КГБ отправлял в психушку инакомыслящих, карая и наказывая. Во времена Есенина психушка была местом, где можно было скрыться от преследования властей.

24 марта 1924 года в психиатрической клинике 1-го МГУ поэту был поставлен диагноз. Вот этот документ.

“С. А. Есенин, 28 л. Страдает тяжелым нервно-психическим заболеванием... выражающимся в тяжелых приступах расстройства настроения и в навязчивых мыслях и влечениях. Означенное заболевание делает гр. Есенина не отдающим себе отчета в совершаемых им поступках.
Проф. Ганушкин”.

Остается загадкой, почему фамилия “Ганушкин” была написана с одним “н”, но вне всякого сомнения великий психиатр пытался спасти Есенина, выдав ему эту справку на руки для предъявления властям в критической ситуации. Ганнушкин был земляком поэта, любил его стихи и всячески опекал его. Установлено, что в этот период никакого курса лечения в этой клинике Есенин не проходил, его фамилия только значилась в книге регистрации больных.

Кто знает, возможно, в этой справке и содержится ответ на вопрос современников поэта, почему ему “сходят с рук” опасные выходки.

“Как это публично делал Есенин, не могло и в голову прийти никому в Советской России. Всякий, сказавший десятую долю того, что говорил Есенин, давно был бы расстрелян”, - вспоминал поэт Ходасевич.

Но уже была санкция прокурора на арест Есенина, были повестки из суда и преследования ГПУ. По настоянию жены Софьи Андреевны Толстой Есенин дает согласие на госпитализацию в клинику Ганнушкина, надеясь, что здесь его власти не достанут.

Из больницы, куда он поступил 26 ноября 1925 года, он пишет приятелю Чагину, от которого недавно вернулся из Баку: “...Все это нужно мне, может быть, только для того, чтобы избавиться кой от каких скандалов. Избавлюсь, улажу, пошлю всех к... и, вероятно, махну за границу...”

К несчастью, Есенин, прятавшийся в “психушке”, был лишен возможности лечиться по-настоящему, но не от “нервных болезней”, а от туберкулеза, который у него обнаружили врачи весной 1925 года в Баку. Поэт панически боялся оказаться в больнице или в санатории. Он был уверен, и не без оснований, что за ним постоянно следят и хотят убить. Это чувство страха никак нельзя отнести к психической патологии.

Наш современник, изучающий жизнь и творчество поэта, доктор медицинских наук, патофизиолог, профессор Санкт-Петербургского университета Ф. Морохов пришел к следующим выводам:

“Клевету о психической болезни Есенина опроверг знаменитый московский психиатр П. Б. Ганнушкин, создатель учения о пограничных психических и психологических состояниях между нормой и патологией. Он обследовал Есенина в декабре 1925 г. и поставил диагноз: “Астеническое состояние аффективно неустойчивой личности”. Это заключение Ганнушкина относится к функциональным неврозам, характерным для конституциональных темпераментов, известных со времен Гиппократа и научно обоснованных в учении Ивана Павлова. У Есенина был сильный возбудимо-холериче- ский темперамент, такой, как у Ломоносова, Пушкина, Лермонтова, Павлова”.

Не так давно было рассекречено письмо от 25 октября 1925 года X. Раковского, назначенного послом во Францию, Ф. Дзержинскому.

“Дорогой Ф. Э.!
Просим Вас оказать нам содействие - Воронскому и мне, чтобы спасти жизнь известного поэта Есенина, несомненно самого талантливого в нашем Союзе.
Он находится в очень развитой стадии туберкулеза (захвачены оба легких, температура по вечерам и пр.)... Несчастье в том, что он вследствие своего хулиганского характера и пьянства не поддается никакому врачебному воздействию.
Мы решили, что единственное еще остающееся средство заставить его лечиться - это Вы... Отправьте вместе с ним в санаторий товарища из ГПУ...”

Письму был дан “ход”. Об этом свидетельствует резолюция: “...найти Есенина”.

Может быть, в тот роковой день в “Англетере” “товарищи из ГПУ” нашли поэта и “вылечили” своими методами? Хочется верить, что когда-нибудь история ответит и на этот вопрос.

“СНОВА Я ОЖИЛ...”

“Мелодия” четвертая. Самоубийство Есенина. 7 декабря 1925 года Есенин, находясь в клинике Ганнушкина, через родных дает телеграмму в Ленинград своему другу Вольфу Эрлиху, обещая приехать в 20-х числах.

21 декабря поэт прерывает лечение.

23 декабря уезжает в Ленинград и поселяется в гостинице “Интернационал” (бывший “Англетер”).

28 декабря - трагическая развязка.

В литературной энциклопедии 1930 года читаем:

“Богема и принимавший все более острые формы наследственный алкоголизм привели Есенина к гибели: под влиянием тяжелых психических заболеваний он окончил жизнь самоубийством”.

Долгие десятилетия гибель поэта заставляла вздрагивать российские сердца и умы: “Не может быть!”

В наши дни удалось вновь обратиться к документам. И вот в 1991 году после их изучения директор НИИ судебной медицины член-корреспондент РАМН А. Громов и доктор медицинских наук Б. Свадовский заявили, что “самоубийство поэта - не версия, а факт”.

Но автор нашумевшей книги “13 уголовных дел Сергея Есенина”, профессиональный следователь, полковник милиции Э. Хлысталов, много лет посвятивший расследованию тайны смерти поэта, с ними категорически не согласен.

“...К сожалению, был исследован довольно ограниченный круг документов. В настоящее время доказательств самоубийства Есенина просто не существует, тогда как улик насильственной смерти уже более чем достаточно, и - я уверен - в действительности их куда больше. В закрытых архивах бывших ВЧК-ГПУ-КГБ и ЦК ВКП(б) должны быть тысячи есенинских документов - тайных осведомителей, оперативных разработок, заданий уполномоченных... Для установления подлинных обстоятельств гибели Сергея Есенина необходимо опубликовать шифротелеграммы из Ленинграда в ГПУ и ЦК ВКП(б), переданные 28 декабря 1925 года”.

По убеждению Э. Хлысталова в этих шифротелеграммах в день смерти Есенина оперативным работникам ГПУ предлагалось распространить слух, что поэт был английским шпионом и покончил жизнь самоубийством, боясь ответственности за предательство.

Версию о том, что поэт был убит, поддерживает и патофизиолог Ф. Морохов.

“Объективный анализ позволяет сделать вывод, что Есенину нанесли сильный удар в область переносья твердым прямоугольным предметом, а потом, после наступления смерти, коченеющее тело было привязано к трубе с целью имитации самоповешения”.

Косвенным доказательством убийства Есенина, считают многие исследователи, является и то, что свидетели, проходившие по этому страшному, но так и не возбужденному (!) уголовному делу (никакого расследования также не проводилось), были репрессированы.

Милиционер Николай Горбов, составивший “акт” о случившемся, через несколько лет был арестован и пропал без вести. Управляющий гостиницей Назаров бесследно исчез. Проживавший в гостинице в момент гибели Есенина его близкий друг писатель Георгий Устинов повешен или повесился. Один из понятых - Медведев репрессирован в 30-е годы. Судмедэксперт Гиляревский, осуществлявший вскрытие тела Есенина, бесследно исчез. Его жена погибла в застенках ГПУ.

Репрессирован поэт В. Князев, видевший труп поэта в морге и написавший:

В маленькой мертвецкой, у окна Золотая голова на плахе:
Полоса на шее не видна - Только кровь чернеет на рубахе.

Этот трагический список можно продолжить. В него войдут зверски убитая бывшая жена Есенина Зинаида Райх, объявившая себя хранительницей наследия поэта; расстрелянные сын Есенина от Н. Изрядновой Георгий, друзья поэты Алексей Ганин и Николай Клюев.

...19 января 1926 года Лев Троцкий, тогда еще имевший право голоса, напечатал в “Правде” статью памяти Есенина, где были такие слова: “Поэт погиб потому, что был несроден революции”. Здесь есть только одна неточность: погиб не поэт, а человек.

Поэты не умирают.

Есенина хоронили 31 декабря в Москве на Ваганьковском кладбище. Россия вступала в новый, 1926 год, поэт - в бессмертие.

Снова я ожил и снова надеюсь
Так же, как в детстве, на лучший удел...

Нам всегда будет казаться, что это написано сегодня.