Глава двадцать седьмая. Домой





- Алекс, я давно хочу тебя спросить, можно?

- Ну конечно, Дикки, спрашивай!

- Откуда ты так много всего знаешь? С тобой так интересно! Ты же художник, а знаешь обо всем. Где ты все это узнал? Тебе кто-то рассказывал?

- Эх, и мудрый же ты вопрос задала, девочка! Конечно же, рассказывали! Очень многие, да такие все разные! Только вот, у всех этих людей была одна и та же особенность.

- Какая? Они все знали?

- Нет, каждый из них знал очень много, но что-то знал очень хорошо, вот об этом он и рассказывал. И знаешь, как таких людей всегда называли?

- Как?

- Писатели!

- А, я знаю!

- Конечно же, знаешь! Мы же с самого раннего детства встречаемся с книжками. Сначала мамы и бабушки читают их нам, а потом мы сами начинаем понемножку. Одни так всю жизнь потом и читают, а другие забрасывают книги, перестают читать. Вот и получается, что люди вроде бы в одну школу ходили, даже в одном институте учились, а одни знают очень много обо всем, другие же- только специальность свою, да еще совсем чуть-чуть разного. С одними интересно разговаривать на любые темы, а другие и пару слов связать не могут.

- Я поняла! Нужно взять, много-много книжек прочитать и будешь умным, так?

- И так и не так! Все книжки подряд читать – самое бесполезное дело! Во-первых, их так много, что прочитать их все невозможно, а во-вторых, читать нужно тоже с умом, с толком! Вот представь, если перед тобой поставить кастрюлю, в которой тетя Варя варит борщ на весь экипаж, ты съешь его весь, чтобы потом очень-очень долго, может быть, целый месяц быть сытой?

- Ну, ты и скажешь! - прыснула девочка от смеха.

- Правильно! Тебе нужно не сразу огромную кастрюлю, а понемножку, каждый день по три раза, да кроме борща нужны котлетки, пельмешки, и вообще, много всего, так ведь?

- И еще – компот! - развеселилась Дикки.

- Правильно! Так и с книгами, - продолжил Алекс, - сесть и начитаться на всю оставшуюся жизнь невозможно! Их нужно читать всегда. Разные. Сначала те, которые советуют взрослые - родители и учителя, а потом и сама научишься выбирать, что читать и что не читать. Вот, ты думаешь, зачем и для кого писатели пишут книги? Просто так, потому что нечем больше заняться? Для себя? Нет! Они разговаривают с нами в своих произведениях! С детьми разговаривают о детских делах, со взрослыми – о взрослых. Они умеют делать это так, что те, с кем они говорят, понимают их и верят им!

- Это очень важно, - помолчав, добавил Алекс, - читать книги, которые соответствуют твоему возрасту. Растет человек, растут и книги, которые он читает. Одновременно растет и то, что люди называют начитанностью, то есть человек постепенно получает новые и новые знания обо всем на свете! Я не слишком мудрено тебе ответил, Дикки?

- Да нет, я все поняла, только мне не всегда хочется читать. Мне больше нравится рисовать, с Ворошкой или с Ворчуном возиться. Это плохо, да?

- И вовсе это не плохо! И рисовать нужно, и играть с друзьями, и делами какими-то заниматься, но и про книжки не забывать!

- Я не буду забывать!

- Вот и молодец, будешь умной-преумной девочкой!

- Ой, а зачем эта клетка? – воскликнула девочка.

По причалу, от только что подъехавшей машины, шагал полноватый человек с большой клеткой в руках.

- У нас на борту есть только одна птица, которая может быть посажена в эту клетку, - задумчиво сказал Алекс.

- Они что, Ворошку хотят забрать?! – воскликнула Дикки, и на глаза ее навернулись слезы.

- Не думаю! Ты успокойся. Полагаю, вскоре все объяснится!

- Я так и знал, что найду вас здесь, - сказал старпом минут через десять, выходя из надстройки с клеткой в руке, - тебе, Дикки, предстоит сложное дело - уговорить твою подружку забраться в эту клетку.

- А зачем? Ее у нас отбирают?

- Да нет, что ты! Просто мы должны свозить ее в одно место, чтобы выписать документы. Между прочим, не только ей! Догадайся, кому?

- Мне?

- Конечно же, тебе! Только вы у нас на «Дружном» путешествуете без документов!

- А меня тоже в клетку? - рассмеялась сквозь слезы Дикки.

- Нет, девочка, тебя я освобождаю от этого, - улыбаясь, сказал Петр Сергеевич, - а с птичкой своей ты поработай, пожалуйста. Через часик и поедем, если ты не имеешь ничего против.

- Куда поедем?

- Как куда? В город, конечно! Или ты не хочешь в город Сингапур, это тебе не интересно совсем?

- Ой, интересно! Очень даже интересно!

- Интер-ресно! – раздалось над их головами, - Интер-ресно!

- Тогда, - сказал Петр Сергеевич, - раз все согласны, принимаемся за работу. Всем по местам, к увольнению на берег приготовиться!

- А тетя Варя как же?

- А тетя Варя, между прочим, давно уже ждет кое-кого, чтобы примерить новое платье! Однако же, сначала – птица!- сказал старпом и передал клетку Дикки.

Заманить Ворошку в клетку было нелегко. Помня опыт заточения, Ворошка даже близко не приближалась ко всему, что напоминало клетку. Дикки перепробовала множество способов. Ни на бусы, ни на разные блестящие штучки, положенные в клетку, птица не реагировала.

- А может быть, нам с тобой совсем уйти отсюда, и тогда она войдет в клетку? – предложил Алекс.

- Войдет и выйдет! – ответила Дикки, - А как мы закроем дверцу?

- Да, это вопрос,- сказал Алекс, - но я знаю ответ на него. Неси-ка сюда нитку потоньше, да покрепче. Найдется такая?

- Найдется! – ответила Дикки и стремглав бросилась в каюту.

Через пару минут она выбежала из надстройки и протянула Алексу катушку. Присев возле клетки, он стал прикидывать, как сделать то, что задумал. Дикки опустилась на корточки рядом. Внезапно, с шумом хлопая крыльями, Ворошка перелетела с реи, откуда до этого наблюдала за ними, на фонарь, что был почти над клеткой.

- Та-ак, - тихо протянул Алекс, - за нами наблюдают. Ты встань и постарайся спиной загородить клетку, чтобы Ворошка не видела, что я делаю. Хорошо?

- Ага, - сказала девочка и встала. Алекс поднял дверцу, скользящую по вертикальным желобкам и, привязав к ней нитку, сделал петельку и пропустил ее в клетку. Затем он достал из кармана спичку, продел ее в петельку и привязал короткий кусочек нитки.

- А теперь, Дикки, дай мне что-нибудь такое, против чего Ворошка не устоит.

- Я знаю, что! У меня есть маленькие ножнички, Вороха уже несколько раз пыталась их украсть.

- Вот и неси их. Можно еще чего-нибудь блестящего.

Дикки убежала. Ворошка на фонаре, склонив голову, внимательно рассматривала клетку, переминаясь с лапки на лапку.

- Смотри, смотри! – сказал ей Алекс, - Ты умная, спору нет, но мы все равно перехитрим тебя!

- Кар-р, – сказала Ворошка.

- Правильно, вот и не сопротивляйся, - ответил ей Алекс и взял у Дикки ножницы и Ворошкины бусики.

Ножницы он привязал к той, короткой ниточке. Теперь они висели посредине клетки, на самом верху. Алекс потянул за ножницы и спичка, не пускавшая дверцу, выпала из петельки. Дверца тут же упала и, если бы не рука Алекса, клетка была бы закрыта.

- А бусики? – спросила Дикки.

- Можно и бусики. Мы их просто положим под ножницами.

- Но ведь она схватит их и унесет!

- Конечно, унесет, но я полагаю, что после успеха с бусиками она не сможет отказаться от удовольствия так же просто завладеть еще и ножничками!

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут Ворошка слетела с фонаря, села неподалеку от клетки и замерла, наблюдая за обстановкой вокруг клетки. Ей не было видно, что за тяжелой дубовой дверью с круглым иллюминатором стояли Алекс и Дикки. Алекс наблюдал за клеткой и шепотом рассказывал обо всем Дикки, которая не могла достать до иллюминатора, и не видела, что там происходит.

- Ну, что там? – теряя терпение, в который уже раз тихо спросила Дикки.

- Пока ничего, но все будет нормально! Раз не улетела, значит все идет правильно и она обязательно заберется в клетку.

- А если…

- Есть! Она начала ходить вокруг клетки!

- Ой, а я ничего не вижу!

- Давай, я подсажу тебя. Так видно?

- Ага! Ворошка смотрит на бусики!

- А куда она денется! Возьмет!

- Она клюнула их и отошла…

- Вот же, умная какая! – восхищенно прошептал Алекс, - убедилась, что подвоха в бусиках нет!

- Ага, она у меня очень умная!

- А мы все равно умней!

- Есть, вытащила бусики!

- И унесла?

- Нет, держит в клюве, смотрит.

- Ага! – обрадовался Алекс, - Ей и ножнички хочется взять!

С минуту Ворошка ходила вокруг клетки. Достать ножнички так же просто, как бусики, она не могла. Чтобы взять их, нужно было войти в клетку. Наконец, Ворошка решилась. Еще раз осмотревшись, она положила бусики на палубу, впрыгнула в клетку и немедленно вцепилась клювом в ножнички, намереваясь так же стремительно выскочить обратно, но дверца упала, закрыв птицу в клетке.

- Кар-р! Кар-раул! Кошмар-р! – кричала без остановки Ворошка. Выбежавшие Алекс и Дикки стали успокаивать ее. Возмущенная птица никак не хотела успокаиваться и кричала без умолку. Дикки, не зная, как поступить, просунула меж прутьев Ворошкины бусики. Ворошка не стала их брать, бусики упали на дно клетки. Однако, она сразу успокоилась и сидела теперь, нахохлившись и сердито сверкая глазами на обидчиков.

- Не сердись, Ворошечка! Это нужно! Я же тебе плохого не сделаю, правда? Мы сейчас в город поедем и ты с нами. Разве это не интересно? Без клетки ты потеряешься. Город-то видела, какой большой? Посиди здесь немножко, а то меня тетя Варя ждет!

- Беги, Дикки. Я отнесу клетку к трапу, сказал Алекс.

Через полчаса такси, вырулив из порта, то мчалось по широким автострадам мимо сверкающих зеркальным стеклом небоскребов, то медленно кралось по многолюдным узким улочкам с двух - трехэтажными домами по обе стороны, украшенными яркими вывесками. Дикки очень удивило очень большое количество велосипедов на этих улочках. Никогда Дикки не видела столько. На них ехали и дети, и взрослые. У дверей магазинов и офисов стояли целые ряды, десятки и даже сотни велосипедов.

Наконец, когда Дикки устала смотреть в окно на все это пестрое мелькание, машина остановилась у обочины небольшого дома на одной из таких улочек, напротив стеклянной двери с большим зеленым крестом. Петр Сергеевич вышел из машины и, открыв заднюю дверь, взял клетку с Ворошкой, стоявшую между Дикки и Кокошкиной.

- Подождите меня здесь, я быстро, - сказал Петр Сергеевич и пошел к двери. Птица, видимо от возмущения и страха, молчала.

- А где Ворошка? - спросила Дикки, готовая заплакать, когда Петр Сергеевич вернулся без клетки.

- Не волнуйся, девочка, все с твоей птицей будет хорошо. Врачи посмотрят ее, сделают документы, и в конце дня мы получим ее обратно живой и невредимой. Сейчас же я хочу предложить вам, мои прекрасные дамы, как следует прогуляться по этому славному городу по имени Сингапур. Возражения есть?

- Возражений нет, - одновременно сказали Кокошкина и Дикки.

***

Парк с аттракционами и колесом обозрения, океанариум, дельфинарий, потрясающий детский игровой центр и множество других, не менее интересных мест – все это как в калейдоскопе, кружило их вихрем по городу.

- Уф, как же я давно уже не сидела спокойно! – со вздохом облегчения сказал Дикки, опускаясь на мягкое кресло за столиком на веранде уютного маленького кафе с великолепным видом на заполненный судами, стоящими на якоре, рейд.

- А уж как я ждала этого! – со смехом заявила тетя Варя, - Если честно, я просто еле держусь на ногах от усталости.

- Вот и прекрасно! - сказал Петр Сергеевич, - Это означает, что сейчас мы с удовольствием отдохнем и пообедаем. Если нет особых пожеланий, я накормлю вас китайскими блюдами. Согласны?

- Угу, - ответила Дикки, - я никогда не ела ничего китайского.

- И я согласна.

- Вот и прекрасно. Положитесь на мой вкус.

- Мы с тетей Варей вам доверяем!

- Спасибо, Дикки, ты очень добрая девочка.

Дикки попробовала всего, что принесли в больших блюдах и выставили на вращающейся полке в середине стола. Что-то понравилось больше, что-то меньше, но она так и не смогла понять, что было в тарелках. Рыба не была похожа на рыбу, мясо – на мясо ни по виду, ни по вкусу. Единственное, что было понятно – овощи, да и то не все. Палочками, как это делал Петр Сергеевич, ни тетя Варя, ни Дикки так и не смогли есть, и пожилой китаец-официант принес им вилки.

- Просто замечательный обед! – сказал тетя Варя, когда все было убрано и на столе остались только бокалы с красиво оформленным цветным мороженым, да чашки с кофе.

- Ага, вкусно все, - подтвердила Дикки, - правда наши борщ и котлеты все равно вкуснее!

- Точно! И я так же думаю, - согласился с Дикки Петр Сергеевич, и Кокошкина покраснела от удовольствия.

- Я рад, - сказал Петр Сергеевич, - что вам понравился обед. Полагаю, сейчас, за десертом и чашкой кофе самое время для того, чтобы поговорить о серьезных делах. Да, Дикки?

- Угу, - кивнула девочка и взглянула на тетю Варю. Кокошкина молча кивнула Петру Сергеевичу.

- Итак, если дамы не против, я начну. Дикки, ответь мне пожалуйста, как бы ты отнеслась к тому, чтобы у тебя появились родители?

- А так разве бывает? – не сразу ответила Дикки.

- Бывает, девочка.

- А…

- Дикки, послушай нас сначала, пожалуйста. Хорошо?

- Да.

- Так вот, я не буду много говорить. Конечно же, твоих родителей не вернуть. Все случилось так, как случилось. Я просто задам тебе вопрос. Мы с Варварой Ивановной делаем тебе предложение. Ты хочешь быть нашей дочкой?

Дикки в изумлении смотрела то на Петра Сергеевича, то на тетю Варю.

- Ты не торопись отвечать, - скороговоркой от волнения сказала тетя Варя, - подумай.

- Да я не хочу думать! - сказала девочка, - Я все уже придумала давно, только я не знала, что вы, что…

- Ну, конечно же, Дикки, я должен был сказать тебе об этом раньше – недавно я сделал предложение Варваре Ивановне стать моей женой и она любезно согласилась.

- А я буду вашей дочкой?

- Да, девочка моя, - сказала Кокошкина, - только если ты это хочешь.

- Конечно же, хочу! И что, мы теперь так будем всегда-всегда вместе жить на «Дружном»?

- Не совсем, - сказал Петр Сергеевич, - именно об этом я и хочу сказать теперь, если с первой частью разговора мы определились. Дело в том, что я считал и продолжаю считать, что не место детям на судне. Дети должны учиться в школе, играть в свои детские игры, ходить по траве и смотреть на цветы. Спать дети должны ложиться в свою мягкую теплую кроватку в своем уютном доме. Особенно, это касается маленьких детей!

- Но я же не маленькая уже! – возмутилась Дикки.

- Совершенно с этим я согласен, и понимаю, что должен еще больше прояснить ситуацию, чтобы все и всем стало ясно и понятно.

- Иди ко мне, девочка моя, я хочу, чтобы ты сейчас была рядом.

Дикки встала и, подойдя к тете Варе, обняла ее и села к ней на колени.

- Так вот, - продолжил Петр Сергеевич, - Дикки, у нас к тебе есть еще один вопрос. Как ты отнесешься к тому, что у тебя появится братик или сестренка?

- Это правда, тетя Варя? – серьезно спросила Дикки.

- Конечно же, правда, - ответила, улыбаясь, Кокошкина.

- А как же я? Вы меня тогда в детский дом отдадите, да?

- Что ты, что ты говоришь такое, девочка моя хорошая?! Кто же дочку свою любимую отдаст в детский дом? Как ты можешь даже думать такое?!

- Правда? – серьезно спросила Дикки, обращаясь к Петру Сергеевичу.

- Да, девочка, это правда. Кроме того, я тебе обещаю, что никогда и никому не позволю даже подумать о том, что тебя можно отправить в детский дом. С некоторых пор ты фактически уже стала нашей дочерью, и поскольку ты согласна с этим, то будешь ею всегда.

- Ну, а нянчить сестренку или братишку вы мне будете разрешать?

- Конечно! – в один голос воскликнули Петр Сергеевич и тетя Варя и засмеялись.

- Тогда я хорошо отнесусь к этому! - смеясь и уворачиваясь от тети Вари, непрерывно целующей ее, ответила Дикки.

- Тогда осталось уточнить еще один вопрос, - сказал Петр Сергеевич.

- Сколько же у вас их сегодня? Разве мы не на все еще ответили?! – воскликнула Дикки.

- Да вот, накопились! Этот вопрос – последний на сегодня. Итак, мы летим или не летим домой?

- Мы? – переспросила Дикки.

- Ну да, ты, тетя Варя и я.

- А как же «Дружный»? Как он без старпома? А Ворошка?

- Не волнуйся, девочка моя, мои обязанности временно, до моего возвращения, будет исполнять второй помощник капитана. Именно об этом я и разговаривал с капитаном. Так что, я лечу с вами, устраиваю вас в нашем доме, решаю различные серьезные вопросы, и как только сделаю все свои дела, снова прилечу на «Дружный». Что касается Ворошки, то отгадай, для чего мы ее сегодня привезли в ветеринарную лечебницу и зачем птице нужны документы?

- Она полетит с нами?

- Конечно!

- А на самолете страшно летать? – тихо спросила Дикки.

- Ты знаешь, скажу по секрету, я ведь тоже боюсь, - сказала тетя Варя, - никогда раньше не летала!

- Не бойтесь, я много раз летал, - сказал Петр Сергеевич, - и могу сообщить вам, что ничего страшного в этом нет, тем более, что я буду с вами! Долго, тяжело, но не страшно, ведь мы вместе полетим!

***

Быстро летит время. Тетя Варя теперь была не одна на камбузе. Вместе с Михаилом Петровичем, как звали усатого великана, она сновала от печи к столам и шкафам. Со стороны могло показаться, что они много лет проработали вместе. Новый повар оказался очень веселым человеком и время от времени с камбуза доносился заразительный смех. Вечером же тетя Варя грустила. Дикки старалась как могла, чтобы развлечь ее.

- Не переживай, девочка моя, - прижимала ее к себе Кокошкина, - просто мне грустно уходить от этого экипажа и вообще, с этого судна. С ним так много связано в моей жизни.

- И мне тоже грустно. Алекс один останется.

- Вот и постарайся больше времени с ним проводить напоследок.

- Я стараюсь, - сказала Дикки, прижимаясь к тете Варе.

Наступил день прощания. Дикки очень беспокоилась о Ворошке, которая почему-то все еще была там, где они ее оставили. Приезли ее на судно после завтрака. Дикки не видела, как это произошло. Она была в каюте, где уже стояли собранные вещи. Их было немного- два небольших чемодана и сумка.

- Тук-тук, - раздалось из-за приоткрытой двери, - К вам можно?

- Конечно можно! – ответила Дикки.

- ПРРРИвет, кр-расавица!

- Ой, Ворошечка! – вскочила с дивана Дикки, - Ты вернулась! Сейчас я тебя выпущу.

- Нет, девочка моя, не нужно этого делать, - сказал Петр Сергеевич, держа в руках клетку с Ворошкой, - ведь мы через два часа должны выезжать в аэропорт! Уверен, что во второй раз вы с Алексом никакими калачами не заманите эту умную и опытную теперь птицу в клетку!

- Ворошечка, хорошая моя, - со слезами в голосе, Дикки взяла клетку и поставила ее на стол, - досталось тебе…

- Кошмар-р! Кар-рамба!– завопила птица, взъерошив перья.

- Да ладно тебе! - засмеялся старпом, - Подумаешь, укололи разок, да порассматривали немножко! Зато теперь летать в самолетах можно, да и новые слова, как я погляжу, разучила.

- Тер-рибле! Тер-рибле! – как бы подтверждая его слова, прокричала Ворошка.

- Ну вот, я же и говорю, - засмеялся Петр Сергеевич, - много чего узнала нового.

- А это она что сказала? – поинтересовалась Дикки.

- Твоя птичка сказала «Ужасно!», правда я ничего ужасного не вижу.

***

- Алекс, а мы когда-нибудь встретимся еще?

- Думаю, обязательно встретимся, если очень этого будем хотеть.

- Я точно знаю, что буду хотеть этого! – уверенно сказала Дикки, - А ты будешь писать мне?

- Обязательно, девочка, буду! Ты когда будешь уже на месте, напиши мне. Расскажи обо всем, что и как было в путешествии, как устроилась на новом месте. Словом, про все напиши, что с тобой происходило и происходит. Хорошо?

- Ой, да я ведь писать не умею! Только читать немножечко, если печатными буквами написано…

- Это же поправимо, Дикки! Сначала ты можешь попросить тетю Варю, и она напишет то, что ты скажешь. Дальше все проще будет! Ты же в школу идешь, там тебя научат писать и читать. Так что, ты сама сможешь мне писать, если захочешь!

- Захочу, захочу! Я как я узнаю, где ты?

- Я подумал об этом, Дикки. Постой здесь минутку, я сейчас принесу тебе кое-что.

Дикки смотрела на причал, с верхнего мостика, опершись на релинги. Матросы валиками на длинных бамбуковых шестах красили борт «Дружного», Профессор с Аквариусом чинно прогуливались вдоль судна и по обыкновению, о чем-то горячо спорили. Дикки не слыхала их слов, но не сомневалась, что спор опять шел о чем-то несерьезном. Ей так вдруг стало грустно оттого, что вот, она уезжает, а они остаются. Все будет на судне как всегда, но она ничего этого не будет видеть и не увидит уже никогда. Никогда не увидит Архивариуса, никогда не увидит боцмана, капитана… Это ужасное слово «ни-ко-гда» было уже знакомо Дикки и раньше, но только сейчас до нее дошел весь смысл этого слова. Только сейчас она стала понимать, что после того, как что-то происходит в ее жизни, чего-то уже не будет никогда… Ее размышления прервало появление Алекса.

- Ты чего такая грустная, - спросил Алекс, встревоженно заглядывая ей в глаза.

- Да вот, подумалось… - и Дикки рассказала ему о своих размышлениях.

- Да, девочка, это так, - сказал Алекс, - всю нашу жизнь мы будем что-то терять, и это было бы ужасно, если бы с нами не происходило и противоположное!

- Что?

- Всю нашу жизнь, теряя что-то, мы обязательно будем находить что-то новое, интересное, важное в нашей жизни.

- Но ведь жалко же, что я сейчас уеду и уже никогда не увижу все это! – чуть не плача, сказала девочка.

- А для чего нам дана наша память? Мы же все-все можем запомнить, а потом, вспоминая, вновь переживать те события, что с нами происходили.

- И я все-все запомню и потом смогу вспомнить?

- Не ручаюсь за все, но кое-что обязательно запомнишь! В этом, я надеюсь, тебе поможет мой подарок. В сущности, это ты сама себе подарок приготовила, я только собрал все вместе и добавил немножко своего.

С этими словами Алекс подал Дикки то, что до этого держал за спиной. Это был толстый альбом, аккуратно сшитый из листков ватмана.

- Ой, - воскликнула девочка, открыв первую страничку, - это же мой рисунок!

- Да, девочка моя, это твои рисунки. Я собирал их, долго рассматривал, а потом выбрал лучшие и получился прекрасный альбом. Листая его, ты сама увидишь, как постепенно училась рисовать, но главное – увидишь то, что с тобой происходило, своими же глазами и все-все вспомнишь. Лишь в конце я добавил несколько своих рисунков. Там же, на одном из них ты найдешь мой адрес, на который и будешь писать, я надеюсь.

- Обязательно буду, Алекс, потому что ты мой самый первый и самый - пресамый лучший друг!

- А вот и ваше такси, Дикки… - сказал Алекс.

К борту подкатила ярко-желтая машина.

- Девочка моя, я обыскалась тебя уже! - раздался за спиной голос тети Вари, - Пора, моя хорошая, пора уже идти!

- Я помогу вам, Варвара Ивановна, - сказал Алекс и все они пошли в каюту, где их ждали вещи тети Вари и Дикки.

- Тетя Варя, а альбом куда?

- Какой альбом?

- А вот этот, который мне Алекс подарил.

- Ой, садовая я голова! – воскликнул Алекс, - Я сейчас, одну минутку только!

Через минуту он появился с аккуратно упакованным плоским свертком в руке.

- Это, Варвара Ивановна, вам от меня и от всего экипажа. - Спасибо, Алекс, - растроганно сказала Кокошкина и, обняв его, расцеловала его в обе щеки, - за все! И за девочку спасибо, и за то, что на многое раскрыл мои глаза!

- Та-ак! Кто здесь кого целует и по какому праву? – раздался нарочито строгий голос Петра Сергеевича.

- Это я целую вот этого милого молодого человека! – смеясь, ответила Кокошкина.

- Ну, раз милого, то можно. Этот молодой человек заслуживает того! А сейчас, давайте дружно присядем на дорожку.

- Алекс, - тихо спросила Дикки по пути к трапу, - а что там в подарке? Я же не могут так, не зная, долго терпеть!

- Тебе одной скажу по секрету - это немножко уменьшенный портрет тети Вари, а на обороте расписались все члены экипажа «Дружного» и ученые.

- Ой, как здорово! – захлопала в ладоши Дикки.

- Что здорово? – спросил Петр Сергеевич.

- А так, все здорово! – ответила Дикки, видя, как Алекс поднес палец к губам, напоминая о секрете.

- Вот и прекрасно, что все здорово! - сказал Петр Сергеевич.

Все население судна было на верхней палубе, когда они спускались по трапу. Люди улыбались и махали им руками. Пока Алекс с водителем укладывали чемоданы в багажник, Петр Сергеевич, тетя Варя и Дикки тоже махали руками. По щекам тети Вари текли слезы.

***

- Птицу в багаж придется сдать, - сказала стюардесса, молодая женщина красивой форме, проверяющая билеты на входе в длинный узкий коридор.

- Но ее же нельзя в багаж! У нее ведь документы есть и она же не чемодан какой-то, а живая! – воскликнула Дикки, держащая в руках клетку с притихшей Ворошкой.

- По правилам, птиц нельзя в салоне везти, - ответила стюардесса.

- Вы знаете, - вмешался Петр Сергеевич, - это особенная птица, она очень умная.

- Я понимаю, но ничего поделать не могу. Для всех птиц одни правила, - сказала стюардесса и протянула руку, чтобы взять у Дикки клетку.

- Кр-расавица! Вороша хор-рошая! – вдруг громко сказала Ворошка и опешившая стюардесса чуть не выронила клетку от неожиданности.

- Ой, она что, умеет разговаривать?!

- Я же говорю, она совсем необычная, особенная! - сказал Петр Сергеевич.

- Ну, отдайте ее мне, пожалуйста! – чуть не плача, сказала Дикки и хотела взять у женщины клетку, но та прижала ее к себе, не собираясь отдавать.

Именно этим и воспользовалась Ворошка. Она ловко схватила клювом красивый блестящий значок с крылышками, что был прикреплен к форме. Значок оказался в клетке. Ворошка положила его на дно и, наступив лапкой, приготовилась защищать свое только что приобретенное богатство.

- Ой! Это же, это… - не зная, что сказать от возмущения, стюардесса попыталась пальцем проникнуть меж прутьев, чтобы зацепить значок.

- Кар-раул! Кошмар-р! Кар-рамба! – громко, скороговоркой закричала Ворошка, и пассажиры, стоящие сзади, дружно засмеялись.

- Ладно, пусть уж летит в салоне, раз такая умная! Беру ответственность на себя,- сказал подошедший к ним высокий мужчина в форме, с яркими золотыми нашивками на рукаве.

- Кр-расавец! Пр-рынц! – тут же заявила ворошка и все снова засмеялись. При этом, Дикки показалось, что Ворошка нацелилась на красивый значок, что был на груди мужчины.

- Разрешите представиться, командир этого лайнера. Рад приветствовать вас и вашу столь умную птицу на борту. Надеюсь, полет вам понравится.

- Понравится, обязательно понравится! – воскликнула Дикки, прижимая к себе клетку с Ворошкой.

Пассажиры захлопали, когда они вошли из этого коридора в салон самолета. Ворошка выглядела королевой. Никто этого и не собирался оспаривать – она победила, и трофей, что она вынесла из схватки, был вполне заслуженным.

Далее

(В. Ахметзянова, В. Федоров)

Приключения Дикки и ее друзей