Какие странные создания, эти совы!





Готов спорить, что большая часть из того, что вы слышали о совах, не соответствует истине. Совы и не мудрые, и не хищные птицы, и не зловеще-таинственные, и днем совсем не слепнут. Но тем не менее должен признать, что десять различных видов сов, живущих в наших широтах, полны всяких неожиданностей.

Уже одно то, как устроены у них глаза, более чем поразительно глазное яблоко не поворачивается в глазнице, как у нас с вами или у других видов животных, а неподвижно приросло к ней. Следовательно, если сове хочется что-нибудь внимательно рассмотреть, она не может направить туда свой взор, не повернув головы. Но зато уж голова у нее поворачивается во все стороны, как на шарнирах: сова может повернуть ее так, что «лицо» окажется на спине и даже еще на целый кусок дальше — словом, поворот на 270 градусов.

Когда мы хотим вдеть нитку в иголку и подносим ее с этой целью ближе к кончику своего носа, то сводим глаза к переносице, чтобы изображения иголки с ниткой, возникающие на задней стенке каждого глазного яблока в отдельности, наложились одно на другое и дали слитное пространственное изображение предмета. Следовательно, мы при этом косим. Сова же косить не может — она видит жука, ползущего у нее под ногами в двойном изображении, в двух различных ракурсах. Притом совы дальнозорки. В непосредственной близи они видят хуже, не так четко. Поэтому они часто отскакивают назад, чтобы что-нибудь получше рассмотреть. Во время кормления птенцов они прикрывают глаза — птенцов своих и корм они осязают чувствительными щетинками (или вибриссами), расположенными вокруг основания клюва. В отличие от таких хищных птиц, как соколы, канюки, луни и орлы, детеныши у сов вылупляются из яйца слепыми и глухими и открывают глаза только спустя несколько дней. Сова, кстати, родня не хищным птицам, а скорее козодоям. Неподвижные глазные яблоки у сов к тому же еще и не круглые, как у всех, а несколько продолговатые. У видов сов, ведущих ночной образ жизни, на задней стенке глазного яблока имеется гораздо больше светочувствительных клеток (палочек), чем у дневных. Все совы лишены цветного зрения. И тем не менее они прекрасно видят и днем и отнюдь не боятся света. Более того, полярной сове, обитающей в тундре на далеком Севере, приходится охотиться там и летом, когда солнце не заходит вовсе.

Обычно сова, точно так же как и все другие птицы, закрывает глаза, прикрывая глазное яблоко нижним веком — натягивая его снизу вверх. Но кроме того, она единственная среди всех птиц умеет опускать и верхнее веко и моргать им; чаще всего она делает это в состоянии возбуждения.

Будучи ночной птицей, сипуха обычно проводит дневное время в сумеречных укромных уголках, или в чердачных помещениях, или в пещерах, иногда среди густых зарослей

Может быть, именно такая способность сов снискала им в древние античные времена славу необыкновенно мудрых созданий? Правда, подобное утверждение дошло до нас от тогдашних философов, а не от естествоиспытателей Во всяком случае сова тогда считалась воплощением глубокомыслия мудрой богини Афины Паллады, и по сей день ее изображение часто используется в качестве символа науки.

В Афинах не разрешалось убивать сов. Поэтому их там развелось видимо-невидимо. Отсюда родилась поговорка: «Это все равно что ввозить сов в Афины» (делать никому не нужное, лишнее дело, вроде «носить воду решетом»). Поговорка сохранилась и до наших дней спустя 2 тысячи лет. В остальном же в народе теперь уже отнюдь не столь почтительно относятся к совам, как в прежние времена. Так, особ женского пола преклонного возраста часто обзывают «старой совой», что ничуть не более любезно, чем «глупая курица», «ядовитая жаба» или «домашний дракон»… Когда мы любезничаем с девушкой, то нам не придет на ум назвать ее ласково «совушкой», а только «мышкой», «киской», «зайчиком», «голубкой» или «хлопотливой пчелкой», как видите, для этой цели у нас в ходу совсем другие животные.

Совы очень закостенело придерживаются инстинктивных действий. Вот гуси, галки, вороны — те гораздо гибче и смышленее.

Совы в большинстве случаев не утруждают себя постройкой гнезд, а довольствуются выступами скал или какими-нибудь нишами в каменных стенах. Американские кроликовые совы, или совы прерий, высиживают свои кладки даже глубоко под землей, в норах луговых собачек. Как правило, насиживают у сов одни только самки — супруги их разве что подсобят при выкармливании птенцов. А выкармливание совят длится довольно долго. Сипуха, к примеру, насиживает тридцать дней, а молодые сидят в гнезде еще целых два месяца. После того как они наконец оттуда вылетят, то далеко не улетают, и родители продолжают их подкармливать еще в течение тридцати дней. Значит, должно пройти целых четыре месяца, пока молодые совы станут наконец самостоятельными. Если где-нибудь в кустах сидит явно «осиротевший» совенок, не торопитесь ловить его и уносить домой: он, как правило, вовсе не брошен родителями, а находится с ними в постоянном общении — перекликается и знает, где они находятся. А выкормленные в домашних условиях совы с трудом возвращаются к жизни на воле, чаще всего они умирают с голоду или тонут в бочках с дождевой водой, пытаясь напиться.

У полярных сов между появлением первого и последнего яйца в кладке проходит несколько недель, но насиживают они их с самого начала. Так что когда старшие братья в своем пуховом наряде уже сидят в окрестном кустарнике, младшие еще только вылупляются из яйца.

Далеко на Севере каждые четыре-пять лет происходит массовый выплод леммингов. В такие годы и полярные совы сильно размножаются. В годы же между обильными «урожаями» леммингов совам приходится зачастую откочевывать значительно дальше к югу. Подобное наблюдается как в Советском Союзе, так и в Канаде.

В Канаде откочевавшие к югу совы приносят, к сожалению, немалый вред авиакомпаниям. Заснеженные зимой аэродромы напоминают полярным совам родную северную тундру, и они стараются поселиться именно на них. Но это привело к тому, что всего за несколько лет «Air Canada» из-за столкновений самолетов с птицами потерпела убыток в размере примерно около десяти миллионов марок. Поэтому сов на аэродромах стали просто отстреливать. Нашелся в Торонто человек по имени У. Уотерман, который взял на себя труд, вместо того чтобы отстреливать полярных сов, отлавливать их и отвозить далеко от места поимки. Занимается он этим делом уже в течение десяти лет, и, надо сказать, небезуспешно. Администрация аэродромов относившаяся поначалу недоверчиво к подобной затее, теперь оказывает ему всяческое содействие. Помогают ему и многие любители природы.

Если филину что-нибудь покажется подозрительным или он почувствует, что ему кто-то угрожает, он распушает свое оперение. Таким образом он становится как бы вдвое больше и мощнее, что должно запугать его противника

В бедные кормами голодные годы нередко случается, что старшие птенцы убивают и поедают младших, и это разумное приспособительное действие: остается в живых хотя бы часть потомства, которая затем сможет размножаться дальше и восстановить былую численность вида. Вот если, к примеру, в какую-нибудь зиму очень долго и упорно не стаивает снежный покров, могут погибнуть одновременно почти все сипухи. Те же, которым удастся выжить, зачастую выводят следующей весной по два потомства одно за другим. В такие тяжелые многоснежные годы сипухи — обычно оседлые птицы — могут совершать на удивление длительные путешествия — до 500 километров. Отмечены случаи, когда они из России долетали до Испании.

Средняя продолжительность жизни у сипух составляет обычно не больше 16 месяцев. А вот в неволе лесной сыч прожил 22 года, один филин целых 68 лет, а другой целых 80! Даже тогда, когда оперение молодой совы по внешнему виду ничем не отличается от родительского, оно еще не приобретает своих водоотталкивающих свойств и легко намокает. Так в суровую зиму 1939/40 года молодой филин, содержавшийся вместе с родителями в Дуйсбургском зоопарке, промок под дождем и погиб следующей ночью от холода, в то время как с его родителями ничего не случилось. В том же зоопарке была украдена красивая, большая, величиной с филина, полярная сова — и знаете для чего? Чтобы изготовить из нее чучело! А сторож караульной башни в Висмаре в давние времена прославился тем, что заставлял филинов, которые гнездились у него среди чердачных балок, себя кормить: когда они прилетали с кроликом, молодым зайцем, уткой или другой птицей в когтях, он отнимал у них добычу и приготовлял себе из нее обед.

Спасти честь сов, доказав их безвредность и даже пользу, приносимую ими, значительно легче, чем сделать то же самое для хищных птиц: в желудке совы кости жертв не растворяются, и птица отрыгивает их назад вместе с комками шерсти. Орнитологи имеют возможность разделить такие «погадки» на составные части и достаточно точно установить по хорошо сохранившимся косточкам, кого именно сова раскромсала и проглотила.

Таким способом удалось выяснить, что лесная ушастая сова, которая по размерам чуть меньше филина, поглощает ежедневно от двух до девяти мышей, следовательно, за год 1100. Если сюда прибавить возможный приплод, который принесли бы эти мыши, останься они живы, то становится ясно, сколь важную роль играет наличие такой пары сов в округе для сохранения биологического равновесия в природе.

85 процентов трапез полярной совы составляют полевки, в особенности лемминги; сипухе требуется 80—100 граммов питания в день, чаще всего это землеройки, летучие мыши, лягушки. Наш европейский филин (самая крупная из всех совиных, вес его достигает порой свыше трех килограммов) питается главным образом за счет мышей. Случается, что он поймает и ошкурит ежа, изловит белку, лысуху, травяную лягушку или кролика.

Теперь в Федеративной Республике Германии редко когда встретишь на проселочной дороге между деревьями какого-нибудь пешехода, у которого можно спросить дорогу. Теперь все на колесах. Никто уже не воспользуется лесной тропой, чтобы пройти из одной деревни в другую; тропинки эти давно заросли травой и исчезли. А кто отважится, к тому же еще ночью, пойти в лес? Поэтому никто и не слышит больше глухого «уханья» неясыти, «плача» филина и лесной ушастой совы. Шестьдесят, восемьдесят, сто раз подряд может иногда прокричать филин на току в феврале — марте, и самка отвечает ему. В наши дни никому не приходится бояться звонкого русалочьего хихиканья неясыти, никто не опасается встретиться с лешим, заслышав леденящий душу храп сипухи или хлопанье крыльями токующего самца лесной ушастой совы.

А вот прежде боялись. И не зря. И тут не над чем смеяться. Самый старый том в моей библиотеке напечатан в 1557 году в Цюрихе и называется «Описанное доктором Конрадом Гаснером по-латыни и переведенное Рудольфом Хойслином на немецкий». Конрад Гаснер — автор первого внушительного труда о нашей фауне. Вскоре после издания этого труда он умер от чумы. В книге можно прочесть, в частности, о том, что «филин помогает некоторым женщинам в черной магии и колдовстве» Кроме того, он «умеет приманивать к себе других птиц тем, что насмехается над ними, вертя головой и строя гримасы. Молодые глупые птички удивленно вьются вокруг него и садятся поблизости, чтобы на него поглазеть. Привязав филина к колышку за ногу, можно ловить силками разных птиц». А ведь наши предки действительно верили во всяческую черную магию И последствия от этого были самыми ужасными. Так, в нашем небольшом городке Герольцхофене, в котором тогда было примерно около трех тысяч жителей, с 1616 по 1619 год было сожжено 260 ведьм! (Почти столько же людей, сколько за тридцать лет до того умерло от чумы.) Все это были старые женщины, от которых их мужья, возможно, хотели поскорее избавиться или родня которых торопилась получить после них наследство. Обвинив в колдовстве, их пытали до тех пор, пока они не сознавались в сговоре с дьяволом. Каждый раз, когда я сегодня смотрю на красивую старую церквушку в Герольцхофене, я вспоминаю о тех несчастных, которые, уже стоя на костре, бросали свой последний, полный мольбы взгляд на ее купола — невинно замученные до смерти во имя религии, проповедующей любовь к ближнему…

То, что другие птицы, завидя днем филина, зачастую преследуют его, окружают и «обругивают», действительно имеет место. Делается это, видимо, с целью оповестить прочих пернатых о приближающейся опасности, с тем чтобы усложнить филину поиск добычи. До недавнего времени крестьяне, чтобы избавиться от докучливых ворон, галок, воронов и других птиц, сажали на столб привязанного за ногу филина, а затем отлавливали сетями или отстреливали дробью вьющихся вокруг него птиц. Сегодня уже никто не стал бы этим заниматься, разве что используя искусственную имитацию филина, крылья которого можно приводить в движение с помощью веревки. И никто не станет, так я надеюсь, по крайней мере у нас в стране отлавливать филинов. (Кстати, совет доктора Гаснера «что-нибудь вытворять перед ним, танцевать, например, чтобы он зазевался» вряд ли мог способствовать успешному отлову.) На сегодняшний день все совы в нашей стране находятся под охраной. Их нельзя ни ловить, ни стрелять. Потому что из 133 видов сов, имевшихся на земле, три уже вымерли к концу прошлого столетия, а следующим восьми грозит исчезновение с лица земли.

В прежние времена, например, в Пруссии филина рассматривали как злонамеренного «хищника», уничтожали и платили премии за его отстрел. В 1885 году было оплачено убийство 190 штук. Кончилось это тем, что к 1899 году в Вюртемберге было 55 гнездящихся пар филинов, к 1907 году их оставалось уже 20, в 1925 году были обнаружены две уцелевшие пары, а в 1934 году во всей Германии осталось не более ста филинов. Дольше всего они в ФРГ продержались в Фельсхорстене, во «Франконской Швейцарии». Там в 1964 году гнездилось по крайней мере еще более 25 пар. В ГДР, где их охраняют особенно строго, число филинов с 1952 по 1972 год возросло с 18 до 36 насиживающих пар.

Домовый сыч, будучи оседлой птицей, населяет открытую местность с редкими куртинами деревьев и отдельными деревцами. Кладка домового сыча состоит, как правило, из 3–6 яиц, которые откладываются с интервалами в два дня и насиживаются в течение 3–4 недель

К 1964 году в Баварии, в некогда наиболее богатом филинами районе, оставалось в общей сложности шесть-семь гнездящихся пар. «Зоологическое общество» выделило тогда из организованного мною по телевидению сбора средств для «Фонда помощи истребляемым животным» 12500 марок на закупку в других странах филинов и выпуска их в пригодных для этого местностях. Разумеется, выпускать их следовало в тех местах, где последние филины были уничтожены несознательными охотниками или разорителями гнезд, а не там. где они вымерли из-за отсутствия кормов и подходящих условий гнездования. Методом проб и ошибок мы постепенно выяснили, что нельзя просто так выпускать филинов на волю. Сначала их следует на новом месте подержать некоторое время в больших, запрятанных в укромных местах вольерах; желательно, чтобы они там начали гнездиться и отложили хоть одну кладку. А потом они уже никуда не улетят.

Наше вмешательство (в самый последний, можно сказать, момент) принесло свои благодатные плоды. Как сообщил нам баварский Союз охраны природы, теперь там гнездятся уже около 60 пар филинов, в то время как на всей остальной территории Федеративной Республики Германии их в лучшем случае десять. Да и тем постоянно грозит опасность стать жертвой чьей-нибудь дурости. Несознательность отдельных граждан до сих пор встречается, к сожалению, нередко. Некоторые «любители природы» азартно разыскивают гнезда филинов, залезают на самую верхотуру, чтобы заснять их на фото- и кинопленку, пугают этим птиц, а при случае еще и разворовывают их яйца и даже птенцов. Подросших птенцов, наигравшись с ними дома, при случае продают «сокольничим» или людям, которые любят развешивать у себя на стенах чучела птиц. И хотя это строжайше запрещено и подлежит обложению штрафом, тем не менее кто может обнаружить подобные хищения?

Поэтому теперь решено охранять гнезда сов, а также сокола-сапсана по крайней мере в особо опасные для них весенние месяцы. Нашлись люди, которые по-настоящему любят свою родную природу и поступают так по велению совести, работая на общественных началах. Мы же со своей стороны стараемся оказывать им всяческую помощь: из средств «Фонда» им выделяется определенная сумма на покрытие необходимых трат, на транспортные расходы и на то, чтобы обеспечить им возможность ночевать вблизи охраняемых объектов. Для этого мы приобрели, например, бывшие в употреблении жилые вагончики, такие, которые используются обычно строительными рабочими на стройках.

В тех зоопарках, где понимают что-нибудь в этих вопросах, филины и даже крупные полярные совы успешно размножаются. Однако способными к дальнейшему разведению выведенные в зоопарках совы становятся лишь к двух-трехлетнему возрасту. Мы у себя во Франкфуртском зоопарке вывели уже не одно поколение филинов.

Итак, как я уже упоминал, совы видят днем так же хорошо, как и люди, а в сумерках, возможно, и получше нас, в полнейшей же темноте они не видят точно так же, как и мы. И тем не менее некоторым из них, как выяснили орнитологи, удается ловить свою добычу в кромешной тьме. Как они это делают?

Большие стоячие пучки перьев на голове у филина, ушастой совы и сплюшки, которые по желанию могут подниматься и опускаться, к слуху явно никакого отношения не имеют. Но зато у них ушные отверстия на голове, расположены несимметрично: одно несколько дальше назад, чем другое. Следовательно, шорохи поступают в оба уха не одновременно, что позволяет сове точнее определить направление, откуда исходят звуки. По сравнению с другими птицами у сов и размер барабанной перепонки значительно больше (по отношению к весу тела). Чтобы поточнее определить расстояние источника звука, совы часто сильно сдвигают в сторону голову, а то и все тело, особенно странно и даже смешно это выглядит у сипух. И именно сипухи успешнее всего умеют охотиться в полной тьме при помощи одного лишь чуткого слуха.

Чтобы это доказать, один исследователь устанавливал в лесу ночью два репродуктора и во время полета совы переводил шорох, издаваемый жертвой, с одного репродуктора на другой. Сову в полете фотографировали при инфракрасной вспышке (которая для птицы была незаметной) с интервалами в одну тысячную секунды. На снимках было видно, как сова мгновенно поворачивала свое «лицо» в сторону новой цели, то есть к другому репродуктору, замедляя свой полет, останавливаясь в воздухе, парила на месте и наконец пикировала на «новую добычу».

Из опытов М. Кониши выяснилось также, что сипуха способна воспринимать и очень тихие звуки и ориентироваться по ним. При этом звук от движения ее собственных крыльев не перекрывает шорохов, создаваемых жертвой. Потому что кран маховых перьев у совы обрамлены тончайшей бахромой и само оперение очень мягкое и гладкое, так что полет совы практически беззвучен. Шорохи, создаваемые совой, большей частью имеют частоту ниже тысячи колебаний в секунду (один килогерц). А поскольку шорохи, которые ей достаточно воспринять для определения местонахождения добычи, лежат обычно между шестью и девятью тысячами колебаний в секунду, то звук от движения собственных крыльев явно не создает помех для охоты совы. А так как высокочастотные колебания в звуке полета совы отсутствуют, то мелкие грызуны, настроенные как раз именно на такие высокочастотные колебания, не улавливают момента подлета к ним их врага.

Между прочим, слух у кошки и совы до высоты примерно семи тысяч колебаний в секунду очень схож. С увеличением числа колебаний слух у совы притупляется, а у кошки нет. Обе они в пределах от пятисот до девяти тысяч колебаний в секунду слышат лучше, чем человек. Но свыше двенадцати тысяч колебаний (12 килогерц) человек слышит лучше их.

А в общем и целом надо признать: сова все же обладает удивительными способностями, о которых мы и подозревать не могли!

Вернуться к оглавлению