Возвращение зубров





Возвращаясь из очередной поездки в Советским Союз, я задержался на несколько дней в Польше. Вылез из самолета в Варшаве, пересел в машину и вместе с директором зоопарка поехал назад к границе между Польшей и Советским Союзом. Поездка не составляет особого труда — 249 километров по хорошей асфальтированной дороге. Всего в каких-нибудь 20 километрах от дороги, на противоположном берегу Буга, находился известный своей страшной славой концентрационный лагерь Треблинка, в котором во время фашистской оккупации было умерщвлено 800 тысяч евреев, свезенных туда со всех концов Европы.

Я очень люблю ездить по Польше. Здесь сельская местность выглядит и сейчас еще так же прекрасно, как она выглядела у нас между двумя мировыми войнами. Среди колосьев то и дело вспыхивают алые головки мака-самосейки и синие венчики васильков, которые у нас считаются вредными сорняками, за что давно вытравлены разными ядохимикатами. Крестьяне здесь вяжут снопы и складывают их с помощью огромных железных вил на телеги, в которые запряжены верные работяги лошадки. Ведь в Польше осталось еще свыше двух миллионов рабочих лошадей, а не только (как повсюду) одни лишь тарахтящие тракторы, а если где-то и встречаются лошади, то одни только верховые для спорта. Кроме того, здесь разводят еще и знаменитых на весь мир благородных арабских скакунов. По лугам важно расхаживают на своих длинных ногах аисты.

Следует сказать, что с 1950 года по сегодняшний день в Федеративной Республике Германии прекратила свое существование добрая половина всех мелких крестьянских хозяйств, то есть около 800 тысяч. Треть всех имевшихся в наличии в 1950 году рабочих — примерно 2,7 миллиона человек— ушла из сельскохозяйственного производства в другие отрасли хозяйства.

В Польше мало автострад, по проселочной дороге на машине не промчишься на бешеной скорости. Кроме того, надо быть все время начеку: того гляди, с какой-нибудь полевой дорожки свернет неожиданно на шоссе повозка, запряженная парой лошадок, и потрусит себе не спеша дальше. Но зато на крестьянских дворах, как в добрые старые времена, еще разгуливают куры, а в деревенских прудах плещутся гуси и утки. Когда я проезжаю по таким местам, у меня на душе становится одновременно и радостно и грустно…

Директор старейшего польского заповедника Беловежская Пуща устраивает нас в новой гостинице, в которой, по-видимому, во время охотничьего сезона останавливаются приехавшие поохотиться иностранные гости. А вообще-то Беловежскую Пущу ежегодно посещают сотни тысяч посетителей в основном из самой Польши. Помимо автомобильной дороги сюда ведет и железнодорожная линия, по которой из Варшавы прибывают скорые поезда. Останавливаются они прямо посреди девственного леса.

Значительная часть Беловежской Пущи расположена на территории Советского Союза. Лес этот — единственное место во всей Европе, где к 1860 году еще водились свободноживущие равнинные зубры. А ведь в прежние, давно прошедшие времена они заселяли всю Северную Европу от Франции через Германию до Польши и еще дальше до Прибалтики. За то, что зубр, это второе по размеру после истребленного быка-тура европейское дикое копытное, дошел до нас не только на картинках, мы должны быть благодарны, как ни странно, русским царям. В охотничьем угодье «Беловежская Пуща», где проводились царские охоты, зубров старались не трогать. Поголовье их надлежало даже всячески умножать. Но одновременно старались умножить и поголовье косуль, оленей и другой охотничьей дичи, нещадно истребляя с этой целью всех хищников, и в первую очередь волков, которые, если бы их не трогали, сами отбраковывали бы больных и слабых животных. Так что пасшееся в девственном лесу стадо зубров, насчитывавшее в 1832 году 770 голов, благодаря усердию егерей разрослось к 1853 году до 1802 голов. Однако к 1885 году их число по независящим от людей обстоятельствам снизилось до 384 голов, а потом стало снова медленно возрастать.

К 1850 году на Кавказе был обнаружен несколько отличный от равнинного горный тип зубра. Было таких зубров несколько тысяч голов. Часть их была завезена в Беловежскую Пущу. К 1900 году на западных склонах Кавказа их оставалось уже не более 500–700, а в 1927 году погиб последний. С тех пор нет на свете чистокровных горных зубров.

Когда немцы во время первой мировой войны в 1915 году захватили Беловежскую Пущу, там оставалось 150 зубров. К 1918 году их стало уже 200, а вскоре число их убавилось. К 1919 году их оставалось не более двадцати. Последнего уложил 9 февраля 1921 года бывшим лесничий парка Бартоломей Жпакович. Я считаю важным сохранять имена подобных преступников для потомков — пусть не забывают.

К счастью, случилось так, что герцог Плёсский (или Пжинский, по-польски) выменял в 1865 году у царя одного быка зубра и трех зубрих за двадцать благородных оленей. Зубры были чистокровными равнинными. Стадо этих верхнесилезских зубров разрослось к 1918 году до 74 экземпляров. Но почти всех их вскоре перестреляли браконьеры. Так что к началу 1933 года там оставалось всего два зубра: бык по кличке Плебей и зубриха по кличке Планта. Одному из них браконьеры даже ухитрились отстрелить хвост. И тем не менее девятнадцатилетняя зубриха Планта сумела в последующие годы произвести на свет еще трех зубрят. А в общей сложности с 1865 по 1926 год в Плёссе увидело свет 216 зубров.

Поскольку дело с последними зубрами после первой мировой войны обстояло так худо, мой предшественник, прежний директор Франкфуртского зоопарка, доктор Курт Примель, и польский ученый Ян Штольцман основали в 1923 году «Международное общество охраны зубров», по поручению которого в течение десятков лет фрау доктор Эрна Мор вела племенную книгу зубров. В 1930 году туда удалось занести лишь сорок чистокровных зубров во всей Европе.

Это был самый опасный и критический момент с состоянием общей численности вида, который он когда-либо переживал на земле. На самом деле положение было еще более серьезным, чем могло показаться по результатам подсчета. Дело в том, что большую часть зубров составляли быки, а зубрихи были старыми и не пригодными к размножению. Но самое главное— это то, что содержались они все, как правило, поодиночке в разных зоопарках без малейшей надежды заполучить когда-нибудь партнера. — «Зубровому обществу» все же удалось кое-кого из них соединить друг с другом.

Особые старания прилагали поляки, чтобы восстановить прежнюю численность зубров. Уже в начале 1924 года зоопарк в Познани завез к себе пару зубров, которых в 1931 году перевезли в Беловежскую Пущу. В 1929 году поляки закупили трех быков и двух телок зубров; однако четверо из них, как впоследствии выяснилось, оказались гибридами между зубром и домашним скотом и зубром, скрещенным с американским бизоном. Пришлось их ликвидировать вместе со всем приплодом. На сегодняшний день все польские зубры являются потомками чистокровного зубра из Германии и двух чистокровных телок, приобретенных в Швеции, а также последних зубров из Плёсса.

К началу второй мировой войны в Беловежском лесу находилось 30 зубров, причем в огороженных загонах. В тогдашней Германии их насчитывалось 35 гопов. Должен заметить, что в хваленом Шорфхайде никаких чистокровных зубров не существовало, это были сплошь зубробизоны. Во время немецкой оккупации из Беловежской Пущи были вывезены 12 зубров — одна телка и 11 бычков. Из оставшихся 23 почти все погибли во время боев, прокатившихся по девственному лесу. И тем не менее по окончании войны в 1946 году в Беловежской Пуще и Плёссе уже снова насчитывалось в общей сложности 44 зубра; на немецкой же земле оставалось всего 12: в Шпринге и Вестфалии.

После освобождения от немецкой оккупации поляки снова отловили разбредшихся по всему лесу зубров и поместили их, как и прежде, в загоны. К чести польских зоологов надо сказать, что начиная с 1936 года в Беловеже разводят исключительно чистокровных зубров; всех гибридов из стада изъяли. А в пятидесятых годах увезли оттуда и всех зубров с примесью кавказской крови. После решения, принятого на совместном советско-польском совещании по зубрам, «кавказцы» были убраны и из советской части Беловежской Пущи. Так что теперь в заповеднике водятся одни только чистокровные равнинные зубры.

К 1972 году общая численность зубров во всем мире возросла снова до 1500–1800 голов. В самой Польше их сейчас разводят в пяти местах: в Беловежской Пуще, в Плёссе, в Неполомице (близ Кракова), в Смардзевице и в Борках. Но кроме того, их еще вывезли в целую дюжину стран. В частности, наш Франкфуртский зоопарк после долгого перерыва вновь получил возможность разводить у себя зубров.

В 1953 году в Беловежской Пуще начали выпускать зубров из загона в лес, на волю. Надо сказать, что подобный опыт уже имелся и раньше: в конце тридцатых годов в Восточной Пруссии было выпущено в Лосевый лес стадо чистокровных зубров. Однако к концу войны все они погибли. В Польше было так: сначала отловили трех быков и, отвезя их подальше от загона в лес, выпустили на волю. По-видимому, считалось, что потеря самцов, которые и так были в избытке, принесла бы наименьший ущерб. Зубры, однако, неожиданно перебежали через границу в советскую часть заповедника и даже еще дальше к северу, за пределы леса, поэтому их пришлось срочно изловить и водворить на место.

Позже, когда уже был приобретен некоторый опыт, зубров стали выпускать группами, семьями, и дело пошло на лад. Животные в таких случаях не разбредаются, а держатся вместе. И если они даже переходят частично через границу в советскую часть леса, то, описав широкую дугу, непременно возвращаются назад, на польскую сторону, где постепенно продолжают двигаться на север и северо-восток. Таким образом они пасутся, путешествуя по кругу, Кроме того, такие выпущенные на волю группы, как выяснилось, не порывают полностью с другими своими сородичами, оставшимися в загоне. Они периодически подходят к загонам и местам подкормки, в особенности зимой, когда голодно.

Зубры не опасны и даже скорее пугливы, чем агрессивны, Известен лишь единственный случай, когда администрации парка пришлось выплатить страховку одному крестьянину за лошадь, которую забодал зубр.

Ежегодная норма прироста в стаде за счет рождаемости составляет примерно 24 процента. Две трети самок в пригодном для размножения возрасте рожают по теленку в год. У живущих на воле зубров рождаемость еще выше, и выглядят они лучше, чем те, которые содержатся в загонах. Подобные же наблюдения были сделаны и в Плёссе. Польские и советские специалисты и работники заповедников периодически проводят совместные совещания для обмена опытом.

Случались во время переселений зубров и занятные происшествия, которые взбудораживали всю польскую печать. Так, в середине шестидесятых годов зубра по кличке Пульпит решили переселить из питомника Неполомице в горную местность Восточных Карпат— Бескиды. Однако его вскоре прогнали оттуда два местных быка-старожила, и он отправился пешком в обратный путь. Во время своего многонедельного марша по деревням он наделал немало шуму: тут были поломанные сеновалы и конюшни, потоптанные огороды и разграбленные закрома; он гонялся на выгонах за домашними коровами, появлялся внезапно на рынках небольших поселков, распугивая продавцов и покупателей. Похоронная процессия при его появлении разбежалась в разные стороны, бросив посреди дороги гроб…

Животное изловили и доставили назад, на предназначенное для выпуска место. Однако год спустя он снова отправился в путешествие, в сторону своей старой «родины».

На сей раз вдоль всего пути его следования по обочинам дорог скапливались зеваки, много тысяч зевак. А за зубром следовал эскорт машин с представителями прессы, работниками леса и ветеринарами. Зубр ни на кого не нападал, но до того объелся фруктами, пирогами и прочими лакомствами, которые ему протягивали восхищенные зрители, что под конец тяжело заболел и рухнул прямо на дороге. Ветеринарам пришлось связать его и отвезти на грузовике в Неполомице.

Что касается советских специалистов, то они разводят чистокровных равнинных зубров не только в Беловежской Пуще, но и в Приокско-Террасном заповеднике, находящемся недалеко от Москвы, В Крыму же и в Карпатах (близ Львова) разводят гибридов— помесь кавказского и равнинного зубров. Именно таких полукровок можно было увидеть раньше в западногерманских и других зоопарках. Да и не только раньше, но и теперь. А в горных лесах Кавказа теперь обитают, к сожалению, одни лишь зубробизоны, а не зубры. В Литве в 1976 году тоже выпустили на волю первых зубров— 200 лет спустя после того, как их там начисто истребили.

Хорошо, что зубры содержатся теперь в Польше в нескольких заповедниках, а не в одном. Так их легче сохранить в целости и сохранности. А то в 1954 году случилось так, что в Плёсском питомнике погибли все до одного зубры из-за разразившегося там среди рогатого скота ящура.

Польская часть Беловежской Пущи занимает 580 квадратных километров (кстати, назван заповедник так по белой башне— «Белая вежа», которую и сейчас еще можно увидеть на советской части территории). Южную часть заповедника пересекают железная дорога и шоссе. Перед тем как въехать в лес, проезжаешь промышленный район Хайновку, а на другой стороне, вдоль самой границы, протянулся поселок городского типа Беловеж примерно с 5 тысячами жителей, с православной и католической церквами (на советской территории разумно переселили немногочисленных жителей из девственного леса в другие, сельские местности). У самого края поселка, ближе к советской границе, начинается большой парк— бывшие царские охотничьи угодья. Парк все еще цеп, разрушен только охотничий замок. Здесь же находятся метеорологическая станция, музей, туристический лагерь и гостиницы. Построен и специальный институт по изучению млекопитающих, где, в частности, проводятся опыты по скрещиванию зубров с домашним скотом.

В целом в Беловежской Пуще произрастает 853 вида древесной, кустарниковой и другой растительности; обитает в ней 55 видов млекопитающих, 204 вида птиц и 7 видов пресмыкающихся.

Во время брачного периода живущие на свободе стада зубров распадаются на небольшие группы по 8—12 голов. Зимой же и весной они снова объединяются в одно общее большое стадо, однако старые самцы держатся несколько обособленно, составляя некую «холостяцкую компанию». Зимой зубров подкармливают — из расчета 8 килограммов сена на каждого ежедневно, чтобы поддерживать их в хорошей форме и не давать им разбредаться далеко по лесу.

Жалко, что на национальный парк как таковой выделено только 47 квадратных километров. Это не обнесенная оградой местность. Загоны же с зубрами находятся примерно посредине леса, недалеко от проезжей дороги. Сам национальный парк состоит почти сплошь из высокоствольного леса и содержит мало открытых полян.

Национальный парк был основан в 1923 году, и с тех пор в нем не было срублено ни одного дерева. Но и в окрестлежащем огромном девственном лесу растут вперемежку деревья самых различных пород и возрастов, начиная от молодой поросли до пятидесятиметровых гигантов; есть липы, которым по 350 лет. Одному дубу, по преданию, 800 лет. Под ним якобы польский король Ягелло собирал войско перед своей знаменитой победой над крестоносцами под Грюнвальдом в 1410 году.

По польскому девственному лесу можно судить, как выглядели наши леса примерно еще 150 лет назад, пока их не превратили постепенно в «чистые еловые культуры», которые, словно картофельные посадки в поле, стоят ровными рядами, напоминая построенных по линейке новобранцев. Такой смешанный лес, который сам себя омолаживает, является наиболее рентабельной современной формой лесного хозяйства. Такая форма требует наименьшего числа рабочих рук, оплата которых на сегодняшний день неизмеримо выше, чем во все предшествовавшие столетия. Что касается еловых плантаций, являющихся в ФРГ преимущественно государственной собственностью, то они требуют зачастую довольно весомой дотации, которую приходится черпать из налоговых средств. Поэтому государственные лесничества приобретают все больше различных дорогостоящих машин, чтобы сэкономить рабочую силу. Расходы же на покупку таких машин влекут за собой уплату процентов и погашение долгов. Кроме того, разновидовой и разновозрастный смешанный лес гораздо меньше подвержен действию вредителей и пожарам. Он удерживает грунтовые воды в отличие от чистого ельника. В нем могут обитать самые различные виды животных.

Между прочим, зубры, как правило, не ошкуривают никаких ценных пород деревьев. Если они в особо суровые зимы и принимаются сдирать кору с деревьев, то с таких, как ива, тополь, осина, клен полевой или липа. Даже берез они не обгладывают, зато иногда скусывают молодые еловые и пихтовые побеги. Когда имеются желуди, зубры питаются в основном только ими. Разумеется, в девственном лесу, где древостой не вырубается и регулярно не прореживается, совершенно необходимо, чтобы какие-нибудь дикие животные выпалывали определенную часть молодого подроста. Но в Беловежской Пуще зубрам такая задача не под силу: во-первых, их зимой подкармливают, во-вторых, их там просто слишком мало. Так же и в Плёссе за все 50 лет, во время которых там разводили зубров, попался только один, который постоянно ошкуривал деревья. Другие такого пристрастия не имели. Зубр тот был завезен в питомник из Берлинского зоопарка, и все его поведение резко отличалось от поведения остальных, находящихся на полувольном содержании. Вскоре его вообще пришлось пристрелить. И если на сегодняшний день в отдельных местах Беловежской Пущи и наносится некоторый ущерб древесной растительности из-за ошкуривания, то & этом повинны не зубры, а олени и косули, численность которых зачастую уже начинает превышать норму.

Итак, только двенадцатая часть польского девственного леса принадлежит национальному парку. Зубры же пасутся почти полностью за пределами его границ— на огромных территориях леса, находящегося в ведении Управления лесного хозяйства. А там и охотятся и заготавливают древесину. И разумеется, из-за этого постоянно происходят трения между администрацией национального парка и лесничеством. Оно и понятно — то же самое происходит и у нас в Баварии. Лесничество хочет, чтобы зубров было либо меньше, либо уж заполучить весь небольшой национальный парк со всеми его зубрами в свое ведение. В лес ежегодно приглашают иностранных охотников, которые платят за лицензии валютой. Разумеется, на зубров им охотиться не разрешается.

Осталось в национальном парке еще и несколько волков— не больше четырех — шести. Да и тем в особенности зимой приходится в поисках добычи забегать в пограничные с парком лесные угодья, а там их тут же отстреливают. Так что число волков за последние годы уменьшилось вдвое, и сомнительно, что их вообще удастся сохранить. А ведь именно волки играют такую важную роль для поддержания равновесия в европейской природе! Считается, что в Беловежской Пуще обитает еще от 40 до 50 рысей.

Надо сказать, что животные в лесу, где периодически ведется охота, как правило, очень пугливы и не показываются на глаза. Так и здесь. Из своих укрытий они появляются только с наступлением темноты и, завидя человека, немедленно прячутся. Так что не охотящемуся за ними посетителю практически никогда не удается полюбоваться ими на воле, а приходится довольствоваться лишь созерцанием их чучел в музее или в лучшем случае наблюдать за ними из-за загородки загона.

Но поскольку туристов год от году становится все больше и им нужно что-нибудь показывать, то решено было расширить музей в три раза и помимо него создать еще небольшой зоопарк, в котором десятки тысяч зрителей могут любоваться теми животными, которые живут на воле в девственном лесу. Вход на территорию, принадлежащую лесничеству, посетителям строго запрещен— они должны довольствоваться прогулками по парку и разглядыванием обитателей питомника.

Мне, правда, разрешили, в виде исключения, забраться на территорию девственного леса, принадлежащего Управлению лесного хозяйства. Однако и там мне никак не удавалось заснять зубров на пленку. На подкормочные площадки они при ярком солнце не выходили, а появлялись там только в очень ранние предрассветные часы или в поздние вечерние сумерки. Стоило мне приблизиться к ним на расстояние, не превышавшее и двухсот метров, как они тотчас же убегали и скрывались в чащобе леса. Убегали они даже тогда, когда я приближался к ним с подветренной стороны и им удавалось учуять мой запах. Такое поведение зубров на открытой местности может на первый взгляд показаться удивительным: ведь в них здесь в конце концов никто никогда не стреляет. Но дело в том, что они просто не привыкли к присутствию людей. А вот если бы посетителей пускали помимо национального парка еще и в обширный девственный лес (разумеется, по четко установленным маршрутам), то животные привыкли бы постепенно к виду столь безобидных существ, как туристы, а те получили бы возможность снимать их с близкого расстояния и подолгу любоваться такими редкими и роскошными животными

Вернуться к оглавлению