Правда о волках





«В Нижней Баварии в уединением деревенском доме какой-то человек убил ребенка. Дабы помешать убийце совершать дальнейшие преступления, срочно мобилизована вооруженная до зубов сотня из полицейских подразделений. Помимо них еще со всех концов стягиваются солдаты пограничных войск, профессиональные охотники и многочисленные охотники-любители, желающие принять участие в операции. В общей сложности около трехсот человек. Убийцу хотят во что бы то ни стало обезвредить».

Вы, наверно, заметили, что в этом «газетном сообщении» что-то не так. Подобной мобилизации таких сил по случаю обыкновенного убийства еще никогда не бывало. И тем не менее все это вооружение и толпа людей действительно были использованы в марте 1975 года для облавы в Баварском лесу. И весь переполох произошел только из-за того, что один из одиннадцати волков, улизнувших 28 января из вольеры, находящейся при входе в национальный парк, нанес ребенку ранку глубиной в три миллиметра — фактически просто царапину. По всей вероятности, играя с детьми, волк ухватил мальчишку за руку и не хотел отпускать, когда другие дети начали его силой оттаскивать — так, как это делают обычно и разыгравшиеся собаки. О том, что здесь происходила обыкновенная игра, говорит хотя бы уже то, что волк без сопротивления разрешил детям прогнать себя палкой.

Из вырвавшихся на волю одиннадцати волков пятерых я очень хорошо знал. Совместно с этологом доктором Эриком Цименом и целой стаей его прирученных волков я совершил интереснейшее путешествие по удаленным от поселений районам Баварского леса. Большую часть волков мы вели на цепи, но некоторые свободно бежали рядом. Когда однажды двое из них куда-то пропали, они, как я и предполагал, ждали нас на обратном пути перед дверью домика доктора Цимена. В то время никто в деревне волков не боялся.

Потасовки между детьми и собаками случаются буквально каждый день, и многие дети бывают при этом гораздо больше покусаны. Но тут ведь волк! Подумать только — настоящий волк, вырвавшийся из клетки! Как же не поднять стрельбу? К огорчению настоящих, разумных охотников и охранителей природы, еще до описываемого происшествия двое из сбежавших волков были застрелены, а вместе с ними и забредшие в Баварский лес рыси, лоси и даже бобры! И какой же шумихой все это сопровождалось! Газеты пестрели кровожадными заголовками. «Блик» (швейцарский аналог немецкой «Билдцайтунг») сделала даже такое сенсационное «открытие» на первой странице: «Волки в Швейцарии!» Доказательство: в курятнике одного крестьянского двора в Хеннице кто-то загрыз четырнадцать кур! Судя по следам укусов, клыки убийцы отстояли друг от друга на несколько большем расстоянии, чем у лисицы или собаки… Будоражащие воображение сообщения и слухи сильно запугали крестьян, живущих в Баварском лесу. И вот результат: распоряжение баварского министра внутренних дел открыть стрельбу.

Волки охотно воют. Так они переговариваются друг с другом на далеком расстоянии. Когда я совершал прогулки со своими волками, то останавливался в определенных местах и «пел» вместе с ними

То, что нас убивают вещи, нами же самими изобретенные или изготовленные, — это мы готовы терпеть даже без особых переживаний. Мы терпеливо сносим, когда нашего брата десятками и сотнями тысяч убивают алкоголь, загрязнение воздуха, различные вредные лекарственные препараты, сигареты, инсектициды, использование непроверенных пластмасс. Мы готовы мириться с тем, что рядом страдают и медленно умирают раковые больные.

Но боже упаси, если какой-нибудь человек погибнет или даже только будет ранен диким животным, будь это волк или лев. Тогда такой «вредный» вид должен быть немедленно истреблен! Весь без остатка. Вот таковы, к сожалению, мы с вами. И экологи во всяком случае давно уже пришли к горькому выводу, что тут ничего не поделаешь.

В то время когда в Баварском лесу происходила вся эта «волчья трагедия», я как раз отсутствовал — облетал на нашем маленьком самолетике вершины Гималаев и снимал фильм. Поэтому газетчики не смогли до меня добраться и, как всегда, расспросить, что я обо всем этом думаю. Но спроси они меня тогда, я бы не смог с уверенностью утверждать, что убежавшие из вольеры волки ни в коем случае не тронут ни одного человека. Ведь вот до войны еще в сельском хозяйстве одной только Германии ежегодно погибало от трех до четырехсот человек по вине-рогатого скота и лошадей. Еще несколько лет назад знаменитые сенбернары из Сен-Готарда, самоотверженно спасающие засыпанных лавинами людей, напали на ребенка и загрызли его насмерть.

Неоднократно я совершал прогулки по Баварскому лесу с этологом Эриком Цименом и его волками. Он каждый день отпускал их свободно побегать по лесу

Я сам описывал в «Журнале по вопросам зоопсихологии» целый ряд случаев, когда домашние собаки убивали людей, более того — частично съедали их. В наше время в ФРГ собаки ежегодно загрызают от четырех до пяти детей. Как правило, речь идет о цепных собаках или содержащихся в собакопитомниках, а не живущих дома, в семье. Большинство же из сбежавших в Баварский лес волков жило до того именно как собаки в питомниках. Они хоть и знали людей, видели их часто и не испытывали перед ними особого страха, тем не менее и никакой дружеской привязанности к ним у них не было. Следовательно, никто из них не считал себя членом какой-либо «человечьей стаи», каковым себя непременно считает собака, живущая в доме. Будучи директором зоопарка, я никогда не решился бы выпустить на волю, в лес, выращенного в неволе оленя или самца косули: слишком часто они в таких случаях нападают на людей, стараясь их забодать, чего ни один дикоживущий олень себе никогда не позволит — он всегда убежит.

С одним иллюстрированным журналом мне однажды пришлось выдержать настоящее бумажное и телевизионное сражение. И вот по какому поводу. Журнал утверждал, что зоопарки якобы выращивают массу львят, чтобы публика на них умилялась, а затем осенью их тайком пристреливают (что неправда). Следовало бы — так предлагал журнал — собирать этих молодых львов и выпускать в Африке на свободу Я считал подобное предложение совершенно неприемлемым и просто опасным.

Так почему бы удравшим из клетки волкам не повести себя так же, как одичавшим собакам? Они к тому же. безусловно, хитрее домашних собак. Мозг у них по отношению к весу тела на целую треть больше, чем у пуделя или овчарки. И именно заводчики овчарок меня прежде часто уговаривали разрешить спарить их сук с моим ручным волком. Но я всегда отклонял подобные предложения: результат мог бы их сильно разочаровать. Ведь наши собаки за прошедшее с начала их одомашнивания тысячелетие сильно изменились: они сделались очень преданными и храбрыми, они облаивают чужих, кусают их, приносят на охоте подстреленную дичь, пасут овец, даже вынюхивают своим чутким носом наркотики в чемоданах контрабандистов. Они сердечно и безоглядно к нам привязаны, и о них часто можно услышать, что они почти что люди, «люди, у которых чувства преобладают над разумом». С волком дело обстоит совсем иначе. Ему подобные качества совсем не свойственны. Он пуглив, держится отчужденно и самостоятельно.

Как часто волкам упорно приписывали даже те злодеяния, которые явно совершали не они, а одичавшие собаки. Виноватыми непременно оказывались волки. После эпидемий и войн волки, как правило, сильно размножались, даже еще до самого недавнего времени. В 1708–1711 годах в Восточной Пруссии треть населения погибпа от черной оспы, в пограничной с ней Литве — даже три четверти Последовапа сильная вспышка увеличения численности волков, проникавших в опустошенные деревни и резавших там оставшийся без присмотра скот (тем не менее никаких сообщений о нападениях на людей в те годы не быпо). И нет сомнения, что одновременно с волками в те времена размножипись и одичавшие собаки, потерявшие своих хозяев А ведь собака гораздо скорее отважится приблизиться к человеку и напасть на него, чем волк.

На сегодняшний день волки в одиннадцати европейских странах окончательно истреблены, а в остальных, включая и европейскую часть Советского Союза, близки к этому. Выжили они пока что еще в какой-то степени в Греции, Румынии и Югославии. В Рейнской области последнего волка пристрелили в 1836 году. И все-таки они после каждой войны упорно старались проникнуть на Запад — как после наполеоновских войн, так и после первой и второй мировых войн. Так, по сообщениям польской газеты, в пятидесятых годах волки появились вновь возле Легницы в Верхней Силезии, а в 1968 году в южной части Поморского Поозерья в Польше, где находилась даже целая стая, правда не причинившая никакого вреда окрестным деревням. А вот одиночный волк, обосновавшийся в 1948 году в Люнебургской Пустоши, тот «наломал дров». Он истребил столько скота, что получил даже прозвище «Душитель из Лихтенского болота». Дело дошло до того, что американские оккупационные войска выдали немецким охотникам ружья, и те устроили небывалую облаву с участием 1500 человек, Все напрасно. И только два месяца спустя какой-то охотник в одиночку выследил злоумышленника после много недельного подкарауливания в охотничьих укрытиях. Им оказался огромный экземпляр волка весом в 50 килограммов.

В 1955 году в Люнебургской Пустоши опять объявился волк, которого тотчас убили. В прежние времена сюда тоже заходили отдельные экземпляры. Так, в 1839 году одного подстрелили в Нинбурге, в 1851 и 1872 годах — близ Целле, в 1870 году — у Виттингена и так далее. Из сотни волков, обитавших в Абруцци-э-Молизе и находящихся под строгой охраной государства, за последнюю зиму было убито тринадцать. Как сообщает «Corriere della Sera», это дело рук — пастухов и браконьеров, разбрасывающих отравленные приманки. Волкам вменяется в вину, что они зарезали много овец, и, несмотря на то что государство оплачивает нанесенный волками ущерб, их тем не менее все же убивают: волчья шкура как-никак стоит на сегодняшний день 1000 марок…

К сожалению, мы слишком поздно уяснили себе, какую важную роль играет волк в наших северных странах. В Африке львы, гиены и гиеновые собаки, леопарды, гепарды, шакалы, крокодилы и гигантские змеи заботятся о том, чтобы сохранить равновесие в природе — благодаря им каждый второй детеныш антилоп не достигает половозрелости. Что же до мест обитания белого человека, то там эту функцию выполняли в основном волки; медведи — те больше вегетарианцы, пума и северный тигр играют малозначительную роль, и то только на ограниченной территории, а рысь еще меньшую, даже почти никакой. И тем не менее люди постарались (должно быть, из-за охотничьей зависти) истребить волков где только возможно. Даже в незаселенных местностях где-нибудь в Северной Канаде, Сибири или в Северной Скандинавии.

В Канаде во всяком случае этим занимаются планомерно, сбрасывая с самолетов отравленные приманки. Когда я был в канадском национальном парке Вуд-Баффало — одном из самых больших национальных парков мира, то стал свидетелем того, как всех имеющихся там бизонов ежегодно загоняют в специальные загоны, чтобы обследовать их на туберкулез (занесенный туда по недосмотру) и заколоть всех зараженных животных. На мой вопрос, есть ли в парке еще волки, я получил ответ:

— Ну как же — есть. Штук пять или шесть, но они не наносят никакого вреда, разве что иногда зарежут пару телят или захворавшее животное…

Если бы волков так упорно не истребляли, безусловно, не возникала бы необходимость в дорогостоящей операции периодического отлавливания бизонов.

Что может произойти без волков в северной необжитой местности, испытали на себе жители острова Св. Матвея в Беринговом море. В 1944 году там выпустили 29 северных ездовых оленей, которые к 1963 году размножились до 6 тысяч голов. Такая орава вскоре уничтожила почти всю съедобную растительность небольшого (33 квадратных километра) острова. Больше всего пострадали лишайники. Поэтому в первую же суровую зиму 1963 года все стадо оленей вымерло с голоду. Осталось в живых всего 60 особей.

Подобные же вещи наблюдались и на Аляске, где планомерно изничтожали волков ядами. Когда же их в качестве эксперимента попробовали оставить в покое на территории в 200 квадратных километров, они хотя и размножились с 12 до 400 особей, но тем не менее запасы дичи тоже продолжали умеренно увеличиваться.

На острове Айл-Ройал, расположенном в Верхнем озере, что находится между Канадой и США, величиной 545 квадратных километров, были истреблены все дикие животные. Примерно с 1905 года туда стали переплывать лоси с канадского берега и вскоре сильно размножились. Но как правило, они погибали с голоду — на острове не хватало зеленых кормов для такого количества лосей. Но вот в конце сороковых годов зимой по льду туда перебрались волки. С тех пор на острове установилось биологическое равновесие. Поголовье лосей хотя и колеблется то вверх, то вниз, однако до разрушения растительного покрова острова дело ни разу с тех пор не доходило.

Надо сказать, что волки никогда не размножаются в избыточном количестве. На 20 квадратных километров, как правило, приходится е среднем один волк. В волчьей стае, которая держится всегда очень сплоченно, — гораздо теснее, чем, например, прайд львов, — только сильнейший самец имеет право спариваться с самкой, притом только с одной выбранной им волчицей. Ее детенышей опекает затем все семейство: все его члены обязаны приносить и отрыгивать для волчат мясо, доставлять им «игрушки». Когда в зоопарке Фридрихсфельде (Берлин, ГДР) оценивались «незаконные», более низкие по рангу волчицы, матерая волчица просто оттаскивала в сторону волчат и зарывала их в землю. Но и в обычных ситуациях из шести волчат выживает в среднем не больше двух или трех.

Вернуться к оглавлению