Большой спор вокруг медведей гризли





Когда медведь убивает человека, то виноваты в этом бывают люди, а не медведи. И хотя подобное утверждение вам может показаться несколько тенденциозным, тем не менее я берусь его доказать.

Несколько лет назад я побывал на Аляске. А там, как известно, каждый год, летом, сотни тысяч лососей поднимаются из моря вверх по рекам, чтобы в их верховьях отложить икру и оплодотворить ее. Затем они умирают. Лососи бывают одеты в это время в свои розовые брачные наряды, которые сверкают на солнце, когда рыбы выпрыгивают из воды И с первых же дней июля их ожидают по берегам кадьякские медведи — самые крупные из всех бурых медведей на Земле.

Биолог Уэйд Т. Бледсоу за последние годы провел немало недель и даже месяцев на затерянной в глуши речке Макнейль, живя в палатке и наблюдая за поведением кадьякских медведей. Более старые медведи, пришедшие сюда впервые, завидя человека, убегали и держались всегда на почтительном расстоянии. Что же касается молодых, знакомых с исследователем еще по прошлому лету, те безбоязненно проходили мимо него иногда на расстоянии, не превышавшем трех метров. И ни один из них ни разу не вздумал ему угрожать. Так что он имел возможность наблюдать за ними в самой непосредственной близости.

Медведи здесь в течение примерно двух месяцев питаются исключительно лососиной. Вылавливают они рыб на мелководьях как папами, так и пастью. Случается, что со временем они становятся столь разборчивыми, что начинают поедать только самые вкусные части, а все остальное оставляют лежать на берегу. Встречаются и такие гурманы, которые к концу «промыслового сезона» питаются одной лишь икрой.

Должен сказать, что медведей никак не назовешь общительными — они, как правило, держатся особняком друг от друга. Тем необычнее представляется то, что здесь, на берегу реки, их собирается порой по 80–90 вместе. Правда, поначалу бывает много ссор и драк, пока более высокие по рангу, а именно крупные самцы и самки с детенышами, не займут наиболее удобные для лова места на мелководье или на берегу.

Медведица первый раз приносит детенышей, достигнув трехлетнего возраста, а всех последующих тоже с интервалами в три года. Из-за продолжительности зимы беременность у самок протекает не совсем обычно: оплодотворенное яйцо сначала проходит стадию покоя и только осенью внедряется в матку, чтобы там развиться дальше в эмбрион. Появившись на свет зимой, в январе или в феврале, новорожденные медвежата зачастую весят меньше одного фунта. Даже тогда, когда они несколько месяцев спустя прибывают вместе со своими мамашами сюда, на стремнины и водопады, они еще совсем маленькие.

Бурые медведи вообще-то предпочитают одиночество и в обществе не нуждаются. А здесь их так много собралось вместе только потому, что по этой реке на Аляске лососи огромными массами поднимаются к своим нерестилищам. Так что тут их можно со всеми удобствами вылавливать сколько душе угодно

Между прочим, даже самые крупные и сильные самцы уступают дорогу медведицам, если при них находятся медвежата, потому что самки в это время бывают страшно раздражительными. Когда же детеныши перестают питаться материнским молоком, самка постепенно съезжает все ниже по иерархической лестнице.

Медвежата все время играют друг с другом. Они толкаются носами, поднимаются на задние лапы и обнимаются передними. Бледсоу заметил, что от одного особенно крупного и сильного медвежонка остальные все время убегали. Тогда он лег на спину и принялся играть собственными задними лапами. В другой раз он схватил большой камень, перекатил его себе на живот и начал с ним «бороться».

Поскольку кадьякские медведицы приходят здесь в столь близкое соприкосновение друг с другом, то часто случается, что их потомство совершенно перепутывается. Однажды видели медведицу с двенадцатью медвежатами из восьми чужих пометов. А другая медведица милостиво разрешала чужим детям питаться своим молоком рядом с собственными. По всей вероятности, медвежата не в состоянии отличить свою мать от чужой. Только одна-единственная медведица, которую исследователь прозвал Ланки, всегда держалась несколько в стороне от остальных. Каждый раз, перед тем как отправиться на рыбную ловлю, она отводила своих малышей в определенное место, где они сворачивались клубком и спали. Таким образом она ухитрилась ни разу не растерять своих несмышленышей. А вот другая медведица, по имени Гольди, довольно продолжительное время удерживала возле себя двух чужих медвежат, принадлежащих самке Ред Колор. Она ухаживала за ними с той же материнской лаской, как и за своими собственными. К концу лета Ред Колор удалось все же отобрать у нее одного из своих отпрысков.

Таких «ручных» мишек с кольцом в носу (здесь — это в Индии) теперь, слава богу, редко где увидишь, у нас такое издевательство уже давно запрещено

Где эти исполины проводят остальную часть лета, выяснить значительно сложнее, потому что тогда они рассеиваются по всей обширной территории Аляски. После того изобилия, которое предоставляла им река со своими лососями, медведям приходится скромно довольствоваться ягодниками, покрывающими солнечные склоны и холмы.

Какой же «героизм» уложить парой выстрелов такого силача (ведь они никогда сами на людей не нападают!)? И все же находятся в США подобные «охотники», которые готовы уплатить шесть тысяч марок за каждого кадьякского медведя, которого уложат в каком-нибудь частном «заказнике», чтобы затем повесить его шкуру у себя дома на стенку рядом с камином. Только за один последний год в штате Теннесси было оштрафовано 28 звероторговцев за то, что они скупали в различных сафари-парках, зоопарках и цирках лишних медведей и доставляли их владельцам подобных «заказников». А в восточных странах состоятельные западноевропейские «охотники» подобного сорта платят еще больше за разрешение на отстрел бурого медведя. Несколько лет назад директор чешского зоопарка рассказывал мне, смеясь, как они отвезли в лес больного и старчески немощного медведя, а один западногерманский фабрикант заплатил 50 тысяч марок за честь получить право его умертвить…

Медвежата, пришедшие вместе со своими матерями к местам нереста лососей, непрерывно играют друг с другом и возятся в воде

Вместе с тем такая вот справка: 350 медведей, проживающих сейчас в Чехословакии и находящихся под строгой охраной, за один только год задрали более 50 голов рогатого скота, 119 овец, 2 коз и разорили 153 улья. Однако за нанесенный ущерб владельцам была выплачена компенсация в размере нескольких сот тысяч крон. В Соединенных Штатах медведей в большинстве случаев отправляют на тот свет не охотники, а автомобили. Примерно сотню в год. Автомашины в США ежедневно умерщвляют ровно миллион разных животных.

Но разумеется, случается, что и медведи убивают людей. Так, в сафари-парке близ Погрэ, на юге Франции, медведь оторвал одной посетительнице руку по самый локоть. Не обращая внимания на многочисленные щиты с надписями, категорически запрещающими открывать в парке окна машин, она высунула руку, предлагая медведю печенье. А в августе 1967 года в двух далеко отстоящих друг от друга участках национального парка Глейшер (в США) были убиты две молодые женщины: на, них напали медведи. Инцидент вызвал большое возмущение в прессе. Обвинения сыпались на администрацию парка. А потом была убита еще одна женщина прямо посреди кемпинга, и что важнее всего — в каких-нибудь нескольких сотнях метров от помойки. Гризли, оказывается, регулярно перерывали эту помойку в поисках пищевых отходов.

В одной из своих телевизионных передач я уже как-то сообщал об интересной работе двух профессоров-близнецов Франка и Джона Крегхедов. О том, как они усыпляли медведей, вдевали им в уши метки, а потом в подробностях прослеживали их образ жизни. В шестидесятых годах уже начинало казаться, что разгадка поведения этих мощных зверей, по крайней мере в Йеллоустонском национальном парке, близка. Братья Крегхеды предложили ликвидировать на территории парка все мусорные свалки, образующиеся в результате пребывания там огромной массы туристов. Однако одновременно они настоятельно указывали на то, что ликвидация их должна происходить только постепенно, примерно в течение десяти лет, а не одновременно и сразу, потому что внезапная ликвидация всех мусорных куч может привести к тому, что медведи в поисках замены начнут усиленно посещать и потрошить палатки туристов. Следовательно, опасность для гостей парка только возрастет. Более того, чем больше медведей начнет скапливаться вокруг кемпингов, тем чаще смотрителям парка придется их отстреливать или отлавливать и перевозить в другие районы.

Однако Билл Жильбер, директор национального парка, выступил в печати с протестом, объявив, что администрация парка не согласна с заключением профессоров-близнецов и даже возмущена им. Возник спор: с какой стати надо медлить с ликвидацией свалок? Их надо убрать немедленно и повсеместно! Крегхедам пришлось свернуть свои многолетние исследования, проводимые в Йеллоустонском парке, и убраться оттуда, а мусорные кучи зимой 1970/71 года были поспешно ликвидированы.

То, что произошло потом, как нельзя лучше подтвердило предсказания братьев Крегхедов. Все больше и больше медведей гризли отваживалось теперь держаться в непосредственной близости от кемпингов; более того, они проникали в палатки в отсутствие хозяев. И если в 1959–1968 годах отмечалось в год не более пяти-шести случаев появления медведя возле палаток, что считалось чрезвычайным происшествием, то спустя три года после непродуманной поспешной ликвидации мусорных куч палатки регулярно посещало уже 23 медведя. Пришлось отловить и переселить в отдаленную местность 70 гсизли, в то время как за предшествовавшие девять лет подобное вмешательство потребовалось лишь в 57 случаях.

Возросло и число медведей, убитых людьми вне границ заповедника, а также подлежащих отстрелу на его территории: в 1959–1967 годах застреленных медведей было в среднем 18,9. В 1968–1973 годах их стало уже 31, а к 1975 году их число увеличилось до 33 ежегодно. Семь медведей погибло на проезжих дорогах под колесами транспорта, девять было отловлено для зоопарков, а еще девять не проснулось после полученного заряда с усыпляющим средством во время отлова: доза оказалась, по-видимому, слишком большой… А сами медведи кусали и ранили не меньше трех людей в год — это ровно столько, сколько за все предыдущие девять лет, вместе взятые!

Но самое ужасное произошло буквально совсем недавно: гризли загрыз насмерть туриста в его собственной палатке. Случаи со смертельным исходом в Йеллоустонском парке (а их было два) произошли более пятидесяти лет назад. На сей раз жертвой медведя оказался молодой человек по имени Гарри Уалкер. Его родители подали на администрацию парка в суд, требуя возмещения ущерба. Та пыталась возражать, указывая на то, что погибший небрежно обращался с пищевыми отходами, пренебрегая инструкцией. Однако судья Андрее Аук, сославшись на публикацию братьев Крегхедов, где указывалось, что поспешная и одновременная ликвидация помоек в парке чреватаувеличением опасности для посетителей, отверг подобную попытку оправдаться. Суд присудил наследникам молодого Гарри Уалкера 87 400 долларов в качестве возмещения нанесенного ущерба.

В настоящий момент в самом Йеллоустонском парке и вокруг него умирает больше гризли, чем нарождается вновь. Численность медведей неуклонно падает: с 183 в 1971 году до 136 в 1974-м. Правительство учредило независимую комиссию под руководством профессора Рихарда Найта из университета Айдахо, поручив ей проверить, чьи же утверждения следует считать правильными — те, на которых настаивает администрация парка, или те, которые были выдвинуты профессорами-близнецами?

Надо признать, что, с тех пор как исчезли помойки, медведей гораздо реже можно увидеть в парке, чем прежде. А ведь туристам очень хочется на них посмотреть, они часто ради этого только и приезжают. Спор же между специалистами тем временем вызвал не только перепалку в прессе, но даже и дебаты в конгрессе. Разумеется, там, где на сегодняшний день еще встречаются гризли, а именно на северо-востоке Аляски, в Йеллоустонском парке и в Глейшер-парке, их стараются охранять. И пытаются даже реакклиматизировать в других штатах США, где еще имеются необжитые земли и где медведи в прежние времена были бесцельно истреблены. С другой стороны, поток посетителей национальных парков год от года угрожающе нарастает.

Летом 1975 года в Глейшер-парке медведями было ранено пять посетителей, а в Йеллоустонском — двое. А 16 августа 1976 года один шестидесятивосьмилетний мужчина был здорово изувечен медведицей гризли. Как выяснилось потом, он пытался отогнать ее медвежат от своего холодильного устройства. Смотрители парка, оказывается, уже раньше предупреждали этого туриста, чтобы он держал свои пищевые запасы внутри жилого вагончика. Но он пренебрег их предостережениями. Кончилось это для него значительными пластическими операциями на лице.

На Аляске в сентябре был убит турист, разбивший свою палатку в довольно уединенном месте и живший в ней в полном одиночестве. При обследовании местности нашли его тело «частично съеденным», что для гризли абсолютно нехарактерно. А 23 сентября гризли проник в палатку, продавив стенку, схватил спящую в ней женщину и уволок за триста метров от места происшествия. Женщина не вынесла такого потрясения и скончалась. Произошло это в нескольких километрах во-' сточнее того места, где в 1967 году медведь уже однажды убил человека.

— Самая большая опасность для медведей гризли, — говорит Билл Жильбер, — состоит в том, что если подобный случай повторится, возможно, даже несколько раз за одно лето (что совершенно не исключено в условиях, когда в национальном парке туристы все время располагаются в своих палатках поблизости от хищных зверей!), то песенка гризли спета. Не приведи господь, если за лето в национальном парке погибнет из-за медведей человек шесть — начнется форменный медвежий погром, всеобщее возмущение и требование покончить с медведями раз и навсегда. И никакие законы о их охране не смогут этому помешать.

Ну что ж, могу только еще раз констатировать факт: то, что изобретено самим человеком, пускай спокойно калечит и уничтожает людей. Каждый шестой автомобиль за примерно восемь лет своей службы непременно ранит хоть одного человека, каждый семнадцатый наносит

кому-нибудь тяжелые увечья, а каждый сто пятьдесят шестой автомобиль в нашей Федеративной Республике убивает человека.

Мы без особых волнении миримся с массовыми случаями смертельного исхода, если они произошли от злоупотребления лекарствами, на вредном производстве, при борьбе с пожарами, на автогонках, бегах, от голода, загрязнения атмосферы и питьевой воды. Но не приведи господь, если в нашей смерти окажутся повинными дикие животные! Такого мы перенести не в состоянии. Таковы мы, люди.

Несомненно, большинство людей — за то. чтобы медведи гризли сохранились на нашей планете. Но являются ли именно многолюдные национальные парки подходящим для медведей местом — весьма сомнительно. Гораздо разумнее было бы выделить несколько районов из принадлежащих государству земель и объявить их «территориями гризли». Но там уж придется мириться с тем, что у медведей во всем будет право первенства — они будут важнее дровосеков, фермеров, канавокопателей, фотографов, туристов и даже различных исследователей и самой администрации. Пусть таких заповедных районов будет даже совсем немного, считает Билл Жильбер, и медведей в них считанное количество. Но зато их там никто не будет тревожить. Потому что только при таких условиях и в действительно неприкосновенных реакклиматизационных местностях есть реальная надежда сохранить на длительное время хоть нескольких гризли.

Но пойдут ли на это? Надо признать, что в США все же были изданы более строгие законы по охране природы и выделено больше денежных средств на это, чем у нас в ФРГ. Когда дело касается охраны природы, то наши политики признают ее необходимость только формально, на словах, неважно, будь то Гельмут Шмидт, Гоппель, Штраус, Штольтенберг или Эртль. А вот государственные деятели многих развивающихся стран уже давно посрамили их в новой области культуры человечества, которая называется охраной природы и жизни на Земле. И преуспевают они в этом, несмотря на отсталость и бедность своих государств…

Вернуться к оглавлению