Канадские живодеры, или как сдирали шкуру с живых тюленей





Не раз уже моя деятельность в качестве борца за охрану природы доставляла мне крупные неприятности, доходившие до общественных скандалов, нападок прессы и прямых угроз; издавались даже «антигржимековские книги»; дело доходило до судебных процессов. Один из последних таких процессов проходил в Дюссельдорфском окружном суде из-за моих выступлений по телевидению против неправильного содержания кур на птицефабриках и ненужного мучения животных, которого легко избежать. Я ведь своими телевизионными передачами преследую определенные цели, а не только стараюсь развлечь зрителей и показать им, как хороши и достойны всяческого внимания и любви животные. Я стремлюсь помочь погибающей природе деятельно, а не только на словах, даже ценой того, что часть моих слушателей и зрителей рассердится и отвернется от меня (по статистическим данным, мои передачи за последнее время стали несколько менее популярными и любимыми). Ведь и то, что я агитирую за сбор средств в «Фонд помощи истребляемым животным» и собрал уже около 20 миллионов марок, которые дали возможность выжить многим видам животных, а значит, и обеспечили средства к жизни неимущим людям, далеко не все одобряют. И тогда мне разными окольными путями стараются чем-либо навредить, пишут в газеты о том, что не пора ли уже прекратить эти надоевшие передачи противного профессора…

Так, я упорно критиковал бездеятельное благодушие баварского правительства, пока оно наконец все же «раскачалось» и создало национальный парк «Баварский лес». Обижались на меня и изготовители супов из черепахи, торговцы лягушатиной, заводчики собак, содержавшие наших четвероногих друзей в непотребных условиях; несправедливо оскорбленными почувствовали себя и некоторые знатные дамы, которые после моих выступлений не решались появляться в обществе в своих тигровых манто. Ссорился я даже с итальянским правительством, которое разрешало убивать на пролете сотни миллионов полезных европейских птиц и перерабатывать их на деликатесы. Недовольными мной остались и различные правительства немецких земель, блокировавшие единый для всей ФРГ закон об охране природы. Да мало ли их еще было, этих оскорбленных и разъяренных! Тут и охотники за крупной дичью, фабриканты кожевенной промышленности, выпускающие изделия из крокодиловой кожи, целые рыболовецкие концерны, без зазрения совести облавливающие рыбную молодь и опустошающие таким образом океан, тут и устроители испанской корриды, и наше управление лесного хозяйства, превращающее немецкие леса в еловые плантации. Да мало ли кто еще!

Но самое яростное сражение мне пришлось выдержать из-за детенышей гренландского тюленя. И особенно меня радует то, что нам, борцам за охрану природы, удалось найти совершенно неопровержимые доказательства непотребной деятельности крупных промышленников, которые, как известно, имеют столь неограниченное влияние на политиков и на целые правительства, на «научных» консультантов и даже на судопроизводство. И то, что нам удалось одержать победу, — это большое дело.

А началось все так. Наши канадские коллеги по охране природы поехали в бухту Святого Лаврентия и там, на льду, сняли документальный фильм, из которого явствовало, что работающие сдельно промысловики, заинтересованные в том, чтобы добыть как можно больше шкурок бельков — этих хорошеньких новорожденных детенышей тюленей, совершают настоящее преступление. Не утруждая себя тем, чтобы предварительно оглушить свою жертву дубинкой, они вместо этого сдирают шкуру прямо с живого, неистово кричащего детеныша, притом прямо на глазах у его матери. Ведь тот, кто «ошкурит» большее число бельков, тот больше и заработает, так что надо торопиться. Этот жуткий по своей жестокости фильм был продемонстрирован канадским телевидением по программе, идущей на французском языке. Он вызвал ужас и законное возмущение среди зрителей. Заинтересованные пушно-меховые фирмы пытались воспрепятствовать его дальнейшему показу уже на английском языке, что вызвало бы еще более широкий отклик. Борцы за охрану природы обратились ко мне. Я тут же продемонстрировал фильм по немецкому телевидению, одновременно предупредив телезрителей, чтобы они направляли свои возмущенные письма не мне, поскольку я тут бессилен что-либо изменить, а непосредственно канадскому премьер-министру.

Как сообщили потом газеты Канады, он получил свыше 15 тысяч обличительных писем; разразился шумный скандал в прессе и в парламенте. Была создана специальная комиссия, и в ее отпечатанном типографским способом отчете неоднократно всуе упоминалась моя фамилия. Дело дошло до того, что утверждалось, будто бы меня подкупили южноафриканские каракулеводы, чтобы устроить всю эту шумиху для того, чтобы в Европе покупали больше изделий из каракуля, а не из тюленьего меха. Ответственный за тюлений промысел министр рыбной промышленности Канады заявил в парламенте, будто бы я показывал по телевидению фальшивки, а не подлинные документальные кадры, что мне легко удалось опровергнуть свидетельскими показаниями, данными под присягой кинооператорами перед канадским судом. Как это ни покажется странным, но наш посол в Канаде счел нужным повторить эту ложь, и я написал ему, что если я и не в силах привлечь к ответственности пользующегося правом неприкосновенности канадского министра, то уж с немецким-то посланником я сумею расправиться за подобную клевету! Тогдашний госсекретарь министерства иностранных дел, ставший позже бургомистром Берлина, тоже счел нужным повторить нападки на меня, выступив в немецком бундестаге; однако позже ему пришлось отказаться от своих слов.

Короче, на следующий сезон за счет нашего «Зоологического общества», основанного в 1858 году, в район канадского промысла была направлена женщина — ветеринарный патологоанатом д-р Симпсон из Кембриджа. Она вновь подтвердила массовые случаи освежевания еще живых детенышей гренландского тюленя. После того как я повторно и в еще более непримиримой форме придал гласности материалы, подтверждающие, что бесчеловечное массовое мучение ни в чем не повинных малышей продолжается, Союз меховщиков подал на меня в суд, затребовав огромную сумму за ущерб, нанесенный меховой промышленности. Однако дело проиграл и позже был вынужден не только забрать свой иск, но еще и внести 10 тысяч марок в кассу «Зоологического общества», с тем чтобы помочь ему направить выбранных для этой цели специалистов в качестве наблюдателей на время следующего промыслового сезона.

А канадское правительство отозвалось на всеобщее возмущение тем, что издало строгие предписания, как и чем разрешается умерщвлять маленьких бельков, а именно ударом тяжелой дубинки по еще мягкой головке, чтобы смерть наступала мгновенно. Но что еще важнее: правительство учредило строгий контроль за группами промысловиков, укомплектовав их спецслужбой, призванной следить за тем, чтобы предписания неукоснительно выполнялись. Снизили также общее число добываемых животных; было запрещено использование на промысле самолетов, вертолетов и крупных рыболовецких судов. Направленные «Зоологическим обществом» в районы промысла ученые установили, что принятые меры принесли желаемый успех. Массовое мучение детенышей тюленя прекратилось. Мы блестяще выиграли этот бой, и «Зоологическое общество», и я очень гордились своей победой, которая досталась нам отнюдь не легко: все стоило много нервов и денег.

Но это ведь касается лишь сдирания шкур с живых детенышей гренландского тюленя и только в одном пункте земного шара, а именно в бухте Св. Лаврентия в 1968 году. Это никоим образом не дает основания думать, что с тюленьим промыслом на сегодняшний день все обстоит благополучно. Но именно это пытался утверждать несколькими годами позже все тот же Союз немецких меховщиков в одном газетном сообщении. Там говорилось также, что якобы «Зоологическое общество, 1858» и я персонально могут подтвердить, что тюленей на Земле стало уже слишком много, а бельков теперь никто и нигде не мучает.

Неужели тюленей действительно развелось так много? Чересчур много? Ученые — специалисты по ластоногим предполагают обратное. Между 1950 и 1960 годами поголовье гренландского тюленя в Западной Атлантике, а значит у Канадских берегов, уменьшилось более чем вдвое, по приблизительным подсчетам, вместо 3,3 миллиона их стало 1,2 миллиона. По всей вероятности, в одинаковой пропорции снизилась рождаемость, хотя доподлинно это никому не известно. А дельцы и коммерсанты это вообще оспаривают. Поэтому меня особенно заинтересовали новые данные, полученные норвежским физиологом Нилсом Ори-тсландом. Он установил, что белая шкурка новорожденного гренландского тюленя помогает ему в дополнение к материнскому молоку поглощать еще и солнечную энергию. Волосок шерстного покрова белька вовсе не белый, а скорее прозрачный, бесцветный. Он служит хорошим проводником солнечного тепла к коже животного, которая таким путем усиленно обогревается. При этом теплая шубка белька действует наподобие термостата: накопленное тепло из нее не уходит. Ведь детеныши гренландского тюленя появляются на свет без толстого подкожного жирового слоя, защищающего взрослых животных от холода.

При рождении детеныш тюленя весит только 12,5 килограмма, но благодаря исключительной жирности молока матери он так быстро прибавляет в весе, что в трехнедельном возрасте достигает уже 45 килограммов. Накопив таким образом свой защитный жировой слой, молодой тюлень не нуждается больше в белом одеянии и, перелиняв, меняет его на более темный наряд. Теперь он уже способен и нырнуть под воду, чтобы самому разыскивать себе пропитание.

Вот именно этот-то белый «молодежный» наряд и затрудняет учет тюленей. А поскольку на ледовой поверхности обычно лежит только тюлений молодняк (в первые три недели своей жизни), а взрослые особи большей частью находятся в воде, то для учета гораздо удобнее было бы ежегодно записывать лишь число бельков. Ведь теперь научились составлять довольно точные сведения о поголовье какого-либо животного при помощи последовательной серии снимков, снятых с самолета. Затем эти фотографии по порядку раскладываются на столе, где уже, в спокойствии душевном, можно пересчитать все попавшие в объектив экземпляры.

Но с бельками такой способ неприемлем. Ведь именно их-то и не видно на фотографиях — белая шкурка совершенно сливается со снежным фоном. Прежде считали, что белоснежный мех (пользующийся таким повышенным спросом в торговле пушниной) нужен детенышам, чтобы сделать их невидимыми для врагов. Но поскольку зверьки все равно постоянно жалобно кричат, призывая своих матерей, то подобное объяснение маловероятно. И только теперь все прояснилось: белый шерстный покров помогает белькам лучше воспринимать и накапливать солнечное тепло

Давид Лавинь и Ниле Оритсланд нашли способ, как все же произво-, дить учет бельков с воздуха. При этом они используют особо чувствительную к ультрафиолетовым лучам пленку. А как мы уже знаем, белый мех детенышей гренландского тюленя поглощает большую часть ультрафиолета из солнечных лучей, не возвращая его назад. То же самое происходит и с шерстным покровом белого медведя, в то время как столь же белые шубки песцов и зайцев-беляков (которые летом сбрасывают свой зимний наряд, меняя его на темный) отчетливо отражают ультрафиолетовые лучи, точно так же как это делают и лед и снег. Следовательно, используя особые линзы и чувствительную к ультрафиолетовым лучам пленку, можно получить четкое изображение черных бельков на белом фоне. Благодаря такому новому техническому усовершенствованию этим двум ученым удается теперь вести точный подсчет бельков с воздуха. Раньше такое можно было осуществить, только пробираясь пешком по льду. Да и то не удалось бы, потому что тюлени зачастую лежат на сильно раскрошенных дрейфующих льдинах.

Во время проведения этих работ неожиданно выявились и некоторые побочные результаты. На проявленных пленках проявились не только белые детеныши тюленей, но и американские военные базы, старательно выкрашенные для камуфляжа в белый цвет…

Первый подсчет тюленей дал менее 200 тысяч. Так что общее число гренландских тюленей в Западной Атлантике — и молодых и старых, вместе взятых, — можно оценить приблизительно в миллион экземпля ров и даже меньше. Следовательно, ясно одно: число новорожденных тюленей за последние годы постоянно уменьшалось, несмотря на снижение допустимой нормы добычи, запрещение использовать на промысле в заливе Святого Лаврентия крупные траулеры и так далее. Была обнаружена только пятая часть того поголовья, которое рассчитывали там найти (до изобретения новейших способов фотографирования). Другие же канадские ученые и, разумеется, канадский министр рыбной промышленности продолжают оспаривать полученные Лавинем данные, поскольку ему по метеорологическим условиям не удалось отснять всю целиком ледовую поверхность моря с лежащими на ней бельками.

Но почему названный министр не допускает мысли, что независимые, неканадские, специалисты (не газетчики!) на собственных вертолетах могут осматривать брошенные на льду после освежевания тушки бельков? Ведь уже во время наших собственных обследований, проведенных тогда, в шестидесятых годах, выяснилось, что бельки, которых свежевали вблизи места нахождения государственных контролеров, бывали убиты по всем правилам, но уже на некотором отдалении все шло по старинке: шкурки сдирали с живых, находящихся в полном сознании детенышей.

«Зарабатыватели денег» — заядлые бизнесмены часто обвиняют борцов за охрану природы, и меня в частности, в сентиментальности, преувеличениях, искажении истины. Однако наши предсказания потом всегда сбывались, к сожалению. К великому сожалению.

Вернуться к оглавлению