Поединок мангуста с коброй









Несколько лет назад я как-то застрял в городе Мадрасе у Бенгальского залива, и мне неожиданно пришлось провести там несколько дней Сначала никак не удавалось раздобыть билет на нужный мне самолет из-за того, что не шли поезда. А поезда не шли из-за волнений, происходивших в каких-то провинциях. Раз не шли поезда, то все авиалинии были переполнены. Но, когда я наконец достал билет и мог вылететь, разразился бешеный ураган, пронесшийся со скоростью 90 километров в час, с ливневыми дождями и грозами. Говорили, что старожилы не помнят ничего подобного в этих местах. Вырванные с корнями деревья лежали поперек улиц, обрушились дома, в порту затонуло два корабля, шестьдесят человек погибло, причем трое были убиты током высокого напряжения из-за обрыва проводов.

У меня невольно появилось достаточно времени, чтобы побродить по древним улочкам этого огромного, перенаселенного города и оглядеться вокруг. И вот тут-то мне и удалось выяснить, каким образом появляются на свет весьма любопытные, я бы даже сказал будоражащие воображение, фотографии, на которых демонстрируется бой мангуста с коброй. Несколько таких фотографий мне незадолго до этого прислали в зоопарк. На меня они произвели тогда сильное впечатление. Но, как оказалось, и фотографии не всегда могут служить неопровержимыми доказательствами.

Индийские мангусты — маленькие, размером с куницу, хищники с продолговатым гибким телом, покрытым коричневой шерстью. В Африке, в Египте, водятся их родичи, весьма похожие на них, — ихневмоны, а также различные другие виды мангустов в Восточной Африке. После ставшего классическим описания боя мангуста с коброй, изображенного Киплингом в его «Книге джунглей», принято считать, что мангуст — главный и непримиримый враг кобры. Многие воображают, что этот зверек только и ждет удобного случая, чтобы напасть на кобру и убить ее.

Яд кобры на мангуста как будто бы не действует. Однако имеются народные поверья, согласно которым мангуст после боя с коброй разыскивает какие-то определенные растения и съедает их в качестве противоядия.

В середине прошлого столетия сахарные плантации на Ямайке подверглись форменному опустошению из-за напавших на них домашних крыс, завезенных с континента. На отдельных плантациях убивали за год до 20 тысяч крыс, а ежегодные убытки составляли свыше двух миллионов марок по тогдашним ценам.

В мировой литературе индийский мангуст известен тем, что бесстрашно бросается в бой с коброй и другими опасными ядовитыми животными

Что только не пробовали делать: ввозили с Кубы особый сорт муравьев, которым надлежало уничтожать крысиный приплод; из Южной Америки ввозили гигантских жаб; привозили из Европы охотничьих хорьков, которые, однако, сами погибали из-за бесчисленных клещей и мух. Когда в 1872 году на Ямайку завезли мангустов, выведенных в неволе (в Лондонском зоопарке), те не пожелали иметь дела с противными крысами, более того, они их боялись! Когда же один из плантаторов догадался завезти четырех самцов и пять самочек мангуста непосредственно из Индии, дело наконец пошло на лад. Многочисленное потомство этих диких мангустов нещадно расправлялось с крысами, и в отдельных местностях уже три года спустя можно было снова засевать опустошенные пашни. А через десять лет маленькие хищники стали ежегодно сохранять острову до миллиона марок.

Однако одновременно с крысами начали исчезать и гнездящиеся на земле птицы, а заодно с ними и водоплавающие; вскоре пропала и желтая змея, или нанка (Epicrates subflavus), которая сама была хорошим крысоловом. Многие же крысы, в особенности черные, стали переселяться в кроны кокосовых пальм, где они чувствовали себя в относительной безопасности от мангустов.

С тех пор еще много местных видов животных Ямайки оказались полностью истребленными, и должно было пройти немало времени, чтобы хоть как-то восстановилось нарушенное равновесие в местной природе. С тех пор «ввоз мангустов на Ямайку» всегда приводится в качестве убедительного примера того, как осторожно надо проводить подобного рода опыты.

Мне в своей жизни уже приходилось иметь дело с мангустами, но то были африканские их родичи — ихневмоны и карликовые мангусты. Я даже держал и разводил их у себя в доме. А вот индийских мангустов, несмотря на то что на своей родине они отнюдь не какая-нибудь редкость, в зоопарке увидишь не очень-то часто. Во всех американских зоопарках, вместе взятых, в 1966 году их было всего лишь два. Но, наблюдая за африканскими виверровыми в неволе и в природных условиях на их родине, у меня как-то не складывалось впечатления, чтобы они так уж жаждали сразиться с ядовитой змеей и уничтожить ее. Пропитание их состояло в основном из разных мелких позвоночных животных и насекомых.

Цейлонский биолог П. Дераниягала проделал как-то следующий опыт: он запер в общую клетку кобру и мангуста. Увидав мангуста, кобра сейчас же сделала «стойку» и, поднявшись примерно на полметра от пола (следовательно, став вдвое выше мангуста), нанесла своему врагу стремительный удар сверху. В течение четверти часа после этого мангуст занимался лишь тем, что искал возможность выбраться из клетки, и не обращал ни малейшего внимания на змею. И лишь убедившись, что бежать некуда, он издал короткий, резкий крик, хвост его нервно задрожал, и он яростно метнулся к змее. Секунду противники смотрели друг на друга, но, как только змея приоткрыла рот и оттянула голову назад для нового удара, мангуст подскочил и, ухватив зубами нижнюю челюсть кобры, всеми четырьмя лапами вцепился в ее тело. Оба упали на пол, и во время последующей за этим схватки мангусту явно было безразлично где находиться: на змее или под ней. Бой продолжался 50 минут. Каждый отдельный «раунд» длился не более пяти секунд, после чего мангуст отпускал своего врага и отбегал в сторону попить воды. Он постоянно хватал змею именно за голову, а точнее, за нижнюю челюсть, иногда за распущенный капюшон, но никогда за длинное, извивающееся тело, наконец оба животных выбились из сил. Тогда их рассадили в разные клетки. Продлись бой дольше, змея наверняка оказалась бы убитой.

У мангуста были обнаружены две маленькие ранки на боку, нанесенные ядовитыми зубами змеи. Уже вскоре после боя он был снова весел и доволен, да и позже нельзя было заметить каких-либо признаков недомогания. Змее же потребовалось около двух недель, чтобы полностью прийти в себя.

В новейших специальных изданиях стали почему-то все чаще склоняться к мнению, что мангусты никоим образом не застрахованы от действия змеиного яда, хотя мне неизвестно, чтобы проводились какие-либо основательные опыты, могущие это подтвердить. Я все же склонен думать, что эти шустрые зверьки если и не полностью, то во всяком случае в значительной степени ядоустойчивы. Ведь нечто подобное наблюдается и у наших ежей, нападающих на гадюк.

Я не хочу сказать, что мангусты никогда не нападают на ядовитых змей — почему же, при случае они не отказываются от этого, но происходит такое отнюдь не часто и не столь «профессионально». Поэтому быть наготове со взведенной камерой именно в тот момент, когда состоится столь редкий ожесточенный поединок, и заснять его во всех мельчайших подробностях — дело для фотографа исключительно сложное, это просто огромная удача. А поскольку я сам занимаюсь съемкой диких животных и знаю, что это такое, то проникся большим уважением к тому, кому это удалось. Я прямо восторгался им.

Тем больше было мое разочарование, когда я в Мадрасе, к великому своему удивлению, обнаружил, каким образом получаются подобные «уникальные» картинки. Оказывается, их может без труда снять каждый, кто только пожелает; фокус состоит лишь в том, чтобы готовые снимки правильно обрезать.

Известно, что туристов, путешествующих по Индии, непременно привлекают уличные факиры, так называемые заклинатели змей, предлагающие им за пару рупий продемонстрировать свое искусство. Разумеется, сделавшие «стойку» змеи раскачиваются из стороны в сторону отнюдь не под звуки флейты — они лишь следят за ее движением в руках факира. Ведь никакой музыки они не слышат — все змеи глухи. Поводя своей флейтой из стороны в сторону, заклинатели заставляют змей как бы танцевать, и под музыку это действительно выглядит довольно эффектно. На зрителей во всяком случае подобный «танец» производит обычно большое впечатление.

У кобр, используемых для таких целей, ядовитые зубы, как правило, предварительно удаляют. Но поскольку они отрастают вновь, то операцию эту приходится повторять через каждые два-три месяца. Однако ядовитым змеям, содержащимся в зоопарках, зубов никогда не вырывают: опыты показали, что многие из них не в состоянии перенести подобной экзекуции, заболевают и вскоре погибают. Но в Индии для укротителя змей приобретение новых свежих экземпляров, по всей вероятности, не проблема — он их практически может получать в неограниченном количестве. Кроме того, очень возможно, что здесь, у себя на родине, змеи легче переносят подобные грубые манипуляции с ними.

Тем не менее зритель, присутствующий на спектакле «заклинания змей», не должен пренебрежительно пропускать мимо ушей предупреждений факира и, снисходительно улыбаясь, протягивать руку к кобре (меня, мол, не проведешь!). Они далеко не все обезврежены, у некоторых зубы абсолютно целы, а ядовитые железы наполнены смертоносным ядом. Укус кобры, как известно, даже в тех случаях, когда под рукой имеется противозмеиная сыворотка, ведет к сильным кровоизлияниям, параличам и другим тяжелым последствиям.

Часто кобры в неволе, в особенности если они привыкли к присутствию человека, днем делают выпады только с закрытым ртом, не пуская в ход своего страшного оружия. Такая видимая безобидность зачастую ведет к всевозрастающей беспечности обслуживающего персонала, и со змеями начинают обращаться легкомысленно, пока не случится несчастье, иногда даже со смертельным исходом. В одной только ФРГ за последние несколько лет подобных случаев было три.

А вот как на самом деле зачастую возникают подобные «фотодокументы»: факир держит ручного мангуста за хвост, а другой рукой кобру, у которой предварительно были вырваны ядовитые зубы

А затем снимок кадрируют таким образом, чтобы ни рук факира, ни хвостов животных на нем не оставалось

По желанию зрителей и за особое вознаграждение индийские укротители ядовитых змей устраивают зрелища под названием «бой мангуста с коброй». Мангуста с этой целью просто хватают за хвост и раскачивают, стараясь попасть им по змеиной голове.

Получается очень эффектная картина. Так выглядит чучело, изображающее «бой мангуста с коброй»

Змею при этом тоже удерживают на месте, чтобы она не могла спастись бегством. Естественно, что в такой ситуации мангуст обороняется от змеи: шерсть на нем встает дыбом, рот открыт, он яростно кусается. В такой момент достаточно только пару раз щелкнуть аппаратом, как уже готовы волнующие кадры, которые остается лишь несколько «обработать», то есть увеличить, а затем срезать все лишнее, а именно человеческие руки, держащие за хвост мангуста и змею. Вот именно так и появляются «уникальные» кадры, демонстрирующие «нападение мангуста на кобру». Получается очень эффектно.

Время от времени мне в различных журналах попадались одни и те же фотографии, запечатлевшие другой способ борьбы кобры с мангустом. В этом случае кобра обвивалась вокруг тела мангуста, стараясь его задушить. Эти картинки меня поначалу тоже очень озадачивали. Ведь я-то знаю, что ядовитые змеи никогда не душат ни свою жертву, ни врага. Они целиком полагаются на смертельный укус своих ядовитых зубов: укусят и терпеливо выжидают, пока жертва задрожит всем телом и, парализованная, упадет на землю. С мелкими животными все это происходит значительно быстрее, чем с человеком, который, вообще-то говоря, и- не значится в перечне добычи ядовитых змей. А душить свою жертву — это привычка неядовитых змей, главным образом питонов и удавов.

И вот, представьте себе, будучи как-то в Зоологическом музее Рима, я обнаружил первоисточник подобных фальсификаций. Какой-то шустрый изготовитель чучел, по всей видимости не слишком сведущий в вопросах биологии, препарировал мертвую кобру и затем обернул ее вокруг туловища чучела мангуста именно таким образом, как это изображено на всех тех фотографиях. Если такое изделие поставить где-нибудь в траве, присыпав деревянную подставку песком, то можно получить ошеломляюще достоверный «фотодокумент».

Вот так в жизни случается, что из-за неполадок на железной дороге и урагана можно сделать любопытные открытия в области изучения змей…

* * *

В той же Индии я стал свидетелем схватки двух других диких животных, которую мне даже удалось заснять на пленку.

24 декабря 1968 года я впервые попал в знаменитый национальный парк Казиранга в Ассаме. Притом верхом на слоне. Среди моих спутников был и профессор Вольфганг Ульрих, директор Дрезденского зоопарка. Счастье нам улыбнулось, и в первое же утро нам удалось увидеть в высокой слоновой траве тигра. Он пытался обойти стороной наших ездовых слонов, но почему-то далеко не отбегал. Вскоре выяснилась причина: из травы выскочил самец оленя барасинга и, испугавшись нас, бросился бежать в сторону затаившегося тигра. Тот мгновенно вскочил и схватил свою жертву за горло. Олень не сразу испустил дух — он еще шевелился, поэтому тигр не решался разжать пасть. Он все время озирался на нас, но клыками продолжал сжимать горло оленя. Это позволило нам приблизиться к нему ближе чем на 10 метров. Дважды он перетаскивал свою добычу на несколько метров дальше, стараясь скрыться вместе с ней в самой высокой траве. Когда же олень наконец перестал вырываться, он опустил его на землю и. еще раз оглянувшись, исчез в зарослях буйной растительности. С момента поимки жертвы до ее смерти прошло примерно восемь минут, а все происшествие случилось в 13 часов 30 минут. Мы поехали на своих слонах дальше, но по моей просьбе через час вернулись на то же место. Убитого оленя тигр за это время оттащил еще дальше, но самого его нигде не было видно. Спустя еще три часа мы снова подъехали к тому же месту. На сей раз бедро жертвы было уже частично объедено. Тигра опять заметить не удалось, но он явно был где-то поблизости.

Вообще нам необыкновенно повезло: мы не только сумели проследить за удачной охотой хищника, но и достаточно долго наблюдали за ним' возле убитой им жертвы, а также засняли все на фото- и кинопленку. Ведь обычно большинство фотографий тигров делается возле заранее убитых коров или индийских водяных буйволов, которых специально для этой цели выкладывают в качестве приманки. Часто с той же целью привязывают к колышку на веревке и живую жертву. Нам же удалось проследить, как тигр умертвил свою жертву, не перекусив ей основание черепа и не сломав ударом лапы хребет, как это обычно описывается в специальной литературе, а схватив ее за горло. Умри олень сразу, тигр, без сомнения, бросил бы свою добычу при нашем приближении и исчез в густых зарослях; тогда нам ни за что не удалось бы за ним так обстоятельно понаблюдать.

Вернуться к оглавлению