Первый рассказ Дикки

В общем, дело так было, - старательно выводила Дикки в тетрадке. – Была весна. Еще только снег растаял. Я гуляла во дворе. Меня бабушка всегда одну гулять отпускала. И я совсем-совсем никогда одна гулять не боялась. Даже наоборот, всегда с мальчишками играла и некоторых даже защищала. И вот гуляла я во дворе, а тут гляжу – ворона с кошкой сражается. Смелая такая! Кошка её, видимо, сцапала и крыло повредила, потому ворона улететь не могла, но и без боя не сдавалась. Кому ж охота чьим-то обедом стать? Кошка, чуя добычу, всё нападала и нападала, а ворона крыльями хлопала, лапами отбивалась, как дзюдоистка прямо, и даже в нос кошку клюнула. Но та, отчаянно замяукав, только сильнее нападать стала.
Тогда я взяла огромную ветку или палку (не разобрала даже) и отогнала кошку от вороны. Но её оставлять на улице нельзя было – крыло-то сломано. Сейчас же угодит кому-нибудь в зубы. Ну, я и взяла её к себе домой. Так мы с вороной и подружились. Я назвала её Ворохой. Она моя лучшая подружка».

Дикки поставила точку, глубоко вздохнула и понесла своё творение Аквариусу.

- Вот, дядя Володя… - топталась она, сжимая за спиной выдранный из тетради и свернутый в трубочку листок. – Я тут подумала… Я попробовала про Вороху написать. Ну, как она ко мне попала, как мы подружились.

- Очень хорошо! – засиял Аквариус. – Давай, давай сюда.

Прочитав первую же строчку, Аквариус нахмурился. Потом нахмурился еще больше, потом улыбнулся. Дикки, не отрываясь, следила за изменениями его лица и готова была сквозь землю провалиться. - Хорошо, - наконец сказал он. – Сюжет интересный, сражении описано захватывающе… но не живо. Кое-что придется исправить.

- Почему? – удивилась Дикки. – Я старалась. Написала всё, как было.

- Это молодец. Но вот посмотри на начало рассказа, - Аквариус протянул Дикки листок. – Читай!

- «В общем, дело было так»,- протянула девочка.

- Вот! Видишь! Разве так начинаются рассказы?

- Начинаются! – уверенно тряхнула головой Дикки. – Еще как начинаются! У нас во дворе все так и начинают, чтобы внимание к себе привлечь.

- Ага. Привлечение внимания. Ты знаешь, это очень важно в рассказе, но достигается совсем по-другому. Ты должна написать свой рассказ так, чтобы его захотелось прочитать до конца, чтобы твои слушатели или читатели заинтересовались им. Для этого малосодержательные фразы ни к чему. Прочитай-ка следующее предложение!

- «Была весна».

- Чем тебе не начало? Ты сразу обозначила время действия и уточнила: «только снег растаял». А теперь сделаем так: «Только-только растаял снег». Чувствуешь7 Сразу всё в рассказе зажурчало и ручьи потекли. А ведь мы почти ничего не изменили.

- А почему так? – удивилась Дикки. – Ведь и на самом деле всё журчит и каким-то… хрупким стало.

- А ты вслушайся: «Только снег растаял» - звучит обрубком каким-то. Ты лишь сообщила о событии прямым порядком слов: подлежащее (снег) – сказуемое (растаял). И всё. Дальше ты никуда своего читателя не ведешь, ничего ему не предлагаешь интересного. Никакого движения. А весна – это движение, это перемены. Что означает в твоей фразе «только»? Только что? Сейчас? Такое употребление допустимо в разговорной речи, но в речи литературной…

- Нельзя?

Аквариус отрицательно покачал головой.

- В этом значении – нет. Либо «только что», но это будет звучать буднично, либо «только-только» - словно весенняя капель запела.

- А дальше?

- Дальше ты означила место: «Я гуляла во дворе», а потом совершенно ни к чему стала рассказывать о том, почему ты гуляла одна. Дальше ведь тебе это не нужно? Просто так называемое замечание «в сторону», как писали в старину драматурги.

- Убрать? – с готовностью схватила Дикки карандаш.

- Пожалуй.

- Тогда и от рассказа ничегошеньки не останется, - насупилась девочка. – Вы ведь, наверняка, еще что-нибудь убрать скажете.

- Почему ты так думаешь? В рассказе не должно быть ничего лишнего, каждое слово должно стоять на своем месте, быть очень точным. Тогда и сам рассказ будет легко читаться и восприниматься. Это же азы писательства. И еще, знаешь, не стесняйся писать хорошо. Некоторые ребята считают, что писать ярко, образно, точно – привилегия писателей, и поэтому в своих сочинениях боятся употреблять красивые уместные фразы, эпитеты, метафоры. Сначала боятся, а потом уже и не могут, потому что привыкают писать сухо. Пиши так, как ты чувствуешь.

- И значит, я спокойно могла написать не кошка, а «рыжая бестия», когда она на Ворошку нападала?

- Могла, если ты её такой ощущала, если ты хотела показать, что всецело на стороне птицы.

- А про ворону можно так: «Её серебристо-черное крыло беспомощно свисало»?

- Постой, постой! Как ты себе представляешь серебристо-черный цвет?

- Ну, такой очень-очень черный, даже блестящий такой черный.

Аквариус открыл ящик стола, с минуту поискал там что-то и извлек с самого дня небольшую белую цепочку, которая приветливо поблескивала на солнце.

- Посмотри. Вот серебряная цепочка. Разве она черная? Разве крылья Ворохи такого цвета?

- Ой… - опешила Дикки. – А я думала, что серебристый – это просто блестящий и красивый…

- А читатели бы потом голову ломали: что же ты имела в виду. Употребление слов всегда должно быть точным. О крыле Ворохи можно было сказать, что оно переливалось или сверкало, блестело на солнце, что оно было глянцево-черным, угольно-черным, атласно-черным. Всё будет зависеть от ситуации.

А черным и сияющим, как звездное небо?

- Так тоже можно.

- А если я хочу сказать как-нибудь красиво и замысловато мне нравится какое-то слово, но я не уверена, что точно знаю, что оно значит?

- Ну, знаешь, - удивился Аквариус. – А словари для чего существуют?

- Словари? Это мне за каждым словом в словарь лезть?

- А тебе лень? Тогда ни писателя, ни журналиста из тебя толкового не получится. Тебе же будет лучше, если ты свои мысли будешь выражать более четко и точно. Да и, если ты в словаре значение слова прочтешь, а потом несколько раз употребишь его, то и само слово запомнится, и его значение. Хотя, конечно, можешь использовать и только те слова, которые знаешь. Но рассказ не будет интересным.

Они еще долго сидели над первым рассказом Дикки, думали над каждым словом, Дикки отчаянно защищала всё, что она написала и всё увереннее предлагала свои обороты, смело расцвечивая повествование красочными и в то же время точными фигурами речи.

К вечеру над «Friendship-com» взвился белоснежный голубь с привязанной к лапке капсулой, в которой лежали три мелко исписанных листочка. Покружив немного в воздухе и прощально махнув фрегату и команде крылом, он полетел на северо-запад, где в редакции специального детского журнала Города давно уже ждали вестей от Аквариуса. На первом листке Аквариус рассказывал об отплытии корабля и дружной команде, которая собиралась сделать невероятные научные открытия и исследовать недавно открытые острова в Индийском океане. Второй листок представлял небольшую записку – просьбу к редакции. Третий содержал рассказ Дикки.

Листок второй:

Вместе со своими записками о путешествии научно-исследовательского судна “Friendship-com”, который первоначально носил название “Friendship-comanda”, я отправляю рассказ Нади Дикарёвой, или попросту Дикки. Прошу опубликовать его в ближайшем номере журнала и зачислить Н.Дикарёву в нештатные корреспонденты.

Аквариус

Листок третий:

Была весна. Только-только растаял снег, и всё кругом было сверкающе чистым и радостным. Бабушка отпустила меня погулять, строго-настрого наказав не впутываться ни в какие истории. Но вы ведь знаете, что стоит только выйти на улицу, как эти самые истории тут же начинаются.

Около огромного старого дуба творилось что-то ужасное. Я ещё не видела, что именно, потому что низкорослый кустарник и скамейка заслоняли происходящее, но отчетливо слышала грохот, шипение, сигнальные гудки, вой сирены, собачий лай, воронье карканье и какие-то невообразимые вопли. Я сделала несколько неуверенных шагов, привстала на цыпочки, вытянула шею… Сражались молодая ворона и огромная рыжая кошка, известная на всю округу разбойница: то гнездо разорит, то голубя или воробья поймает, то у местных хозяек, что плохо лежит, стянет.

Левое крыло перепачканной в грязи и крови птицы безжизненно свисало (видимо, кошка успела в него вцепиться своими острыми зубами), но ворона мужественно размахивала вторым крылом, опираясь на хвост, как дзюдоистка, наносила кошке удары лапами. Пытаясь устрашить кошку, ворона кричала на разные голоса, подражая даже машинам. Изловчившись, она ухватила обидчицу за ухо, но рыжая бестия вывернулась и придавила ворону к земле. Еще мгновение, и зубы ее вцепятся в птичье горло. Рывок – и клюв вонзился в разъяренный розовый нос. Хищный оскал тут же отпрянул. Окрестности огласились истошным воплем. Но кошка и не думала отступать. Чуя добычу, она нападала так, словно бой только начался. А силы вороны были уже на исходе, хотяей совсем не хотелось стать чьим-то обедом.

Я схватила не то палку, не то большую ветку и запустила ею в кошку. Она отскочила, но вновь готова была броситься на свою жертву. А напуганная ворона не могла взлететь из-за раненого крыла, но и мне в руки не давалась. Пришлось ловить ее с помощьюснятой куртки.

Зато дома, придя в себя и освоившись, ворона великодушно дала себя искупать и обработать крыло перекисью водорода. За то время, пока крыло заживало, мы успели подружиться, и птица уже никуда не собиралась улетать. Я назвала её Ворохой. Сейчас она моя лучшая подружка.

Нештатный корреспондент Дикки