Урок рисования

Дикки почти скатилась по лестнице, промчалась по длинному коридору, с шумом влетела в каюту Алекса и… замерла. Тут царил дух творчества, дух фантазии. Стены были увешаны всевозможными эскизами. Эскизы лежали на столе, на стульях, на кровати, валялись на полу. Алекс, видимо, не раз возвращался к ним, что-то правил, доводя свои творения до совершенства. Сейчас он настолько был увлечен работой, что даже не заметил девочки, словно это и не Дикки ворвалась, а легкий порыв ветра чуть качнул занавески. Он, как ни в чем не бывало, продолжал творить.

- Алекс… - растерявшись немного, позвала Дикки негромко, но юноша не откликнулся. Он продолжал увлеченно писать свою картину.

- Алекс! - сказала девчонка громче. Результат был тем же. Тогда Дикки подошла к художнику вплотную и тронула его за рукав:

- Алекс! Мне нужны краски и кисточка!

Алекс вздрогнул, словно над самым его ухом неожиданно звонко и переливисто зазвенел электрический школьный звонок. С явной досадой и недоумением он посмотрел на девочку, пытаясь сообразить, как она здесь оказалась.

- Хочешь порисовать? – наконец спросил он, поняв, что от него требуется.

- Да, немного. Ну, так просто. Надо же чем-то заняться.

Алекс дал Дикки краски, кисточки, бумагу и тут же снова погрузился в работу, словно и не было рядом никого и ничего. Дикки, стараясь не дышать, на цыпочках выскользнула за дверь.

- Ворона! Пойдем! – бросила она на ходу птице, которая не успела влететь вслед за Дикки в каюту художника – так быстро захлопнулась за девочкой дверь,- больно ударилась клювом и теперь, расхаживая взад и вперед по палубе, что-то недовольно ворчала, подражая своему новому другу.

- Не ворчи! Бабушка говорила, что на сердитых воду возят.

Ворона еще раз недовольно каркнула и вперевалочку пошла вслед за Дикки.

В каюте Дикки разложила краски, карандаши, бумагу, кисточки – всё, что ей дал Алекс, и приготовилась рисовать. Вот только она никак не могла придумать, что бы такое изобразить… Она посмотрела в иллюминатор. Море. Кругом одно только море – синяя вода и только. И даже на небе нет ни одного облачка. Пустыня, словом. Интересно, что там Алекс видит в этом море? Что он там рисует? Дикки взяла кисточку и, погружая её то в одну краску, то в другую, начала медленно водить по бумаге.

Получилось что-то очень похожее на длинный пятиэтажный дом, где они с бабушкой жили в крохотной однокомнатной квартирке. Она подумала и нарисовала бабушку, рядом - себя, а чуть поодаль - маму и папу… Папу она, конечно, никогда не видела, но ей очень хотелось, чтобы он был на этом рисунке. Получилось немного коряво, но всё равно получилось. «Потом покажу Алексу», - подумала Дикки и тут же принялась за другую картину.

Ворона сидела на спинке стула и, делая вид, что всё-всё понимает и, как настоящий эксперт, оценивает творение живописца, склоняла голову то направо, то налево, внимательно смотрела на художества девочки и время от времени одобрительно каркала. Через некоторое время она слетела на пол к Дикки и даже попыталась взять в клюв карандаш, чтобы внести свою лепту. Дикки это жутко понравилось:

- Ворона, а давай рисовать вместе! – предложила она. Ворона настороженно взглянула на девочку – мало ли, что она придумала! А Дикки уже привязывала к её правой лапе кисточку.

- Каррр! – возмутилась птица, но было уже поздно. – Карр! Карр! Каррраул! – кричала она и смешно трясла лапой с кистью, пытаясь освободиться. Не удержавшись на одной ноге, Ворона повалилась на только что нарисованное Дикки желтое солнце. Она отчаянно барахталась, пытаясь подняться, освободить лапу от кисточки и одновременно клюнуть Дикки. Ни то, ни другое, ни третье ей не удавалось. Ворона расшумелась так, что в каюту прибежал Алекс, у которого уже давно прошло вдохновение, а за ним нехотя ввалился Ворчалкин, который с момента появления Дикки на “Friendship-com” всегда находился или в её каюте или где-то поблизости.

- Что опять… - не успев договорить, Алекс всё понял и расхохотался. - Так вы вдвоем рисуете? И что за шедевр вы сотворили?

Художник, испачкавшись в краске, всё же сумел схватить Ворону и освободил её лапу от кисти.

- Нет. Так у неё ничего не получится, - тут же с горячностью начал он. – Чтобы Ворона могла рисовать, она должна держать кисть в клюве, - Алекс попробовал всунуть кисточку Вороне в раскрытый клюв, но та отчаянно закричала. – Ну….. или к крылу привязать… - Тут же нашел выход художник.

- Птица должна уверенно стоять на двух лапах, иначе вот такой вот взрыв на планете Солнце и получится.

Вдвоем они еще какое-то время повозились с Вороной, пытаясь научить её рисовать, но птица наотрез отказывалась это делать, и все её картины получались какой-то жуткой абстракцией – разноцветные полосы, уродливые кляксы и даже продранные клювом и когтями дыры. Нет. Художником Ворона становиться не хотела.

- Алекс! – вдруг осенило девочку. – А Ворчалкин может рисовать?

- Не знаю, - Алекс вопросительно посмотрел на огромного пса, который мирно лежал у двери каюты и тихо посапывал. – Попробовать… Вдруг может? Я слышал, что существуют кошки, которые рисуют. Может быть, и собаки тоже… Они ведь значительно умнее кошек.

- Ага! – согласно закивала Дикки. – А чем рисуют собаки? К лапе тоже кисточку не привязывают? Может, к хвосту? Он им так виляет, когда доволен. Знаешь, какая картина выйдет! «Собачьи радости Ворчалкина»

Алекс привязал к хвосту собаки кисточку, но Ворчалкин, махнув им пару раз, снова закрыл глаза и блаженно продолжал досматривать какой-то свой сон. Получилась картина «Сны». Скучная. Ну что это за картина – два каких-то вялых мазка! Дикки принялась тормошить Ворчалкина. Тот угрожающе заворчал.

- Ты опять? Ну что ты всё ворчишь? Давай лучше, вставай! – Дикки попыталась поднять собаку, которая была значительно больше и крепче её. Ворчалкин нехотя встал и, махнув еще несколько раз хвостом, нарисовал что-то на стене.

- Молодец, Ворчунчик! А теперь давай другим цветом что-нибудь… - но опустить кисточку в стакан с водой оказалось весьма затруднительным – хвост никак не хотел сгибаться в нужную сторону. Алекс предложил окунуть в разные краски лапы пса. Так они и сделали. Ворчалкин медленно прошел по каюте, оставляя разноцветные ровные следы на полу и на разложенных по нему листах бумаги… Картины не получалось. Надо было что-то делать. И тут Ворона сообразила, что от неё требуется! Она влетела обеими лапами в краски и начала расхаживать по листам вслед за Ворчалкиным. Дикки, не долго думая, обмакнула в краски свои ладошки и присоединилась к их компании. Алексу оставалось только руководить движением этого разноцветного поезда. Сам он тоже давно замарал краской свои ботинки, и разноцветных следов стало еще больше.

И всё было бы хорошо, если бы Ворчалкину не захотелось показать своё искусство массам. Носом он приоткрыл дверь каюты и, как ни в чем не бывало, направился вдоль по коридору, наверх, по шкафуту, шканцам, юту… Ворона, Дикки и Алекс, ничего не подозревая, весело бежали за ним, разрисовывая своими следами ступеньки лестницы и палубу… пока нос к носу не столкнулись с капитаном…

- Это еще что за юные дарования?! – возмутился Дельф. – Что это за непонятные художества?

Друзья удивленно и немного испуганно хлопали глазами. Это ж надо было прервать такую чудесную игру!

- А ну-ка, быстро мыться, а потом: швабры в руки – и драить палубу! Чтобы тут всё сияло! Как же так?! А как же их шедевр? Ведь они так старались! Все вместе! И какого труда стоило научить рисовать Ворону и Ворчалкина!

- Вы еще здесь? Живо мыться!

После этой команды друзей с палубы, как ветром сдуло. А через полчаса они уже придумали новую игру.